Выйдя из кабинета, он повернул в узкий коридорчик, который вел в заднюю часть здания. На него смотрели и отворачивались. Пройдя по опустевшему коридору, детектив распахнул пожарную дверь и торопливо, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз. На подвальном уровне его ждали бетонный пол и металлическая дверь. Склад вещественных доказательств. Дальше по коридору, в небольшой комнатушке, лежали личные дела сотрудников департамента полиции. Полицейских. Обслуживающего и вспомогательного персонала. Архивные материалы держали в запертых шкафчиках за незапертой дверью. К ней и направился Хант. По пути он задержался на секунду, чтобы снять со скоб огнетушитель. Нужный шкафчик находился в самом центре задней стены. Хант осмотрел замок на верхнем ящике. Дешевый. Такой поддастся легко.
Хант поднял огнетушитель, но остановился, когда в комнату вошел Йокам.
— Я же сказал, чтобы ты не вмешивался.
— Нет. — Йокам закрыл дверь. — Ты не так сказал.
Детектив снова посмотрел ящик и как будто заколебался.
— Ну давай, — сказал Йокам. — Бей.
Хант чуть повернул голову и скосил глаз на напарника — щеки его лихорадочно горели, в глазах, отражая свет флуоресцентных ламп, вспыхнули крошечные огоньки.
— Бей, — повторил Йокам. — К черту шефа. К черту субординацию.
Хант опустил огнетушитель, и Йокам шагнул к нему сзади.
— Ради Алиссы.
— Ты на меня давишь?
— Сделай это. Ради Джонни. Ради его матери.
— Что ты делаешь, Джон?
Йокам подошел еще ближе.
— Напоминаю тебе, что есть разница между служебным и личным.
— Иногда работа может быть личным делом. — Хант посмотрел на Йокама в упор и отвел глаза только после того, как напарник отступил. — Не пытайся мной манипулировать.
Ответить Йокам не успел — дверь из коридора открылась, и в комнату вошла дежурная, молодая женщина. Вошла и остановилась, увидев двух мужчин. Бросив быстрый взгляд на огнетушитель в руках Ханта и уловив висящее в воздухе напряжение, она торопливо пробормотала: «Я вернусь позже» — и выскользнула в коридор.
В наступившей внезапно тишине Йокам поднял руку, разведя на дюйм большой и указательный пальцы.
— Иногда бывает нужно вот столечко.
— Чтобы?..
— Чтобы вылететь со службы из-за какой-то глупости.
Еще несколько долгих секунд они стояли друг против друга; потом Хант, еще не остыв, вышел из комнаты и повесил на место огнетушитель, а когда повернулся, Йокам уже ждал.
— Таких красавцев, как я, нельзя ненавидеть, — пошутил он, и у Ханта гора свалилась с плеч.
— Почему Джонни мог подумать, что это коп?
— Потому что это и был коп?
— Почему мальчишка может принять кого-то за копа? Что толкает его к такому выводу? Жетон? Что-то, что он сказал? Что-то, что он сделал? — Хант тронул ремень. — Наручники? Оружие?
— Форма?
Они стояли, вдыхая запах сырого бетона, думая об одном и том же. Джонни был странным, чудны́м пареньком, но сообразительным и с хорошим чутьем. Именно этого никто, похоже, не понимал. Если Джонни считал, что в дело был замешан коп, значит, у него была на то какая-то причина. Хант попытался представить: темный вечер, двое мужчин в доме, Джонни у окна…
— Ты читал отчеты по краденым номерам?
— Что?
— Отчеты по регистрационным номерам.
— Читал. А что?
— Тот, кого Джонни видел в доме Джарвиса, ставил на свою машину краденые номера. Владелец одного набора из трех украденных не представляет ни где, ни когда он его лишился. В отличие от двух других.
В голове у Ханта что-то сдвинулось, и это отразилось на его лице.
— Что? — спросил Йокам.
— Два из трех пропали с машин, парковавшихся у торгового центра. Подходящее для такого дела место…
— Как и аэропорт, больница и с десяток других торговых центров.
Они посмотрели друг на друга и подумали об одном и том же.
Наручники. Оружие. Форма.
Джонни копал. Он чувствовал, как напрягаются швы, но пересиливал боль. Копать он взялся не просто так, на то была причина. Так он сказал себе. И повторил потом. И еще раз. Фримантл сидел, положив одну руку на сколоченный из сосновых досок гроб и пристально наблюдая за мальчиком и растущей горкой земли рядом с ямой. Когда лопата ударила о камень и Джонни выковырнул его и поднял, Ливай кивнул.
— Спасибо тебе.
Джонни едва услышал слова благодарности, но это не имело значения. За то время, что он работал, эти слова прозвучали уже раз двадцать. Так что он тоже кивал и копал. Жарило солнце, и грозовые тучи сбивались в кучу на юге. Джонни посмотрел на Джека и поднял лопату.
— Не хочешь подменить?
— Спасибо, мне и так хорошо.
Поначалу Джек минут десять стоял, держа револьвер в поднятых руках, а когда опустил оружие, то заметил это только Джонни. Теперь Джек уже сидел на кирпичной стене, со скучающим видом отмахиваясь от москитов, и револьвер лежал у него на коленях.
В каком-то смысле Джонни даже обрадовался, что друг отказался копать. Джонни ничего не знал ни о Ливае, ни о том, как умерла его дочь, но понимал понесенную им потерю так, как никогда не понял бы ее Джек.
