Айверон говорил, что тело – всего лишь инструмент, оружие, которое должно быть под строгим контролем разума. И оно не может хотеть чего-то, кроме сна и пищи. Хотеть женщину оно тоже не должно. Но, похоже, наставника только голова и слушала. А телу хотелось снова оказаться в объятиях Ксарты, горячих, нежных, жаждущих его. Чтобы маленькая демоница снова ласкала его своим хвостиком, игриво царапала коготками и делала с ним еще что-то, от чего кружилась голова, и появлялось ощущение, похожее на невесомость. Она одна смотрела на него без невыразимого ужаса во взгляде. Без благоговения перед его властью и физической мощью, без ненависти и презрения к его занятиям. Она была первой женщиной, у которой Тазар не вызывал животного испуга. И единственной, кто пожелал телесной близости с ним – с космодесантником, с Повелителем Ночи, живым воплощением ужаса и могильной тьмы. Кто показал ему, каким это может быть волшебством.
До этих событий он даже не догадывался, почему обладание женщиной – это огромная ценность, и смертные черви готовы рвать друг другу глотки за бабу. Даже если сама баба ничего не хочет, и ей тоже придется потом врезать для пущей сговорчивости. Даже если она старая, страшная и не очень чистая. Конечно же, Тазареон знал, как это происходит у людей, но всегда считал себя выше примитивных животных инстинктов. Оказалось, что он хотел этого уже давно, и просто не понимал, что именно он чувствует. Похожее состояние возникало в бою, и ему казалось, что женщины вызывают у него удвоенное желание убивать. По крайней мере, именно так описывал те же ощущения Зо Сахаал в своих мемуарах.
А теперь он ощущал себя так, будто съел какой-то диковинный фрукт, проглотил его слишком быстро, не успев распробовать, поймав только смутное послевкусие – несомненно, весьма приятное. Определенно, ни одна людская женщина не сможет этого повторить: все они боятся Беспощадного до истерик и нервной рвоты. Ему нужна только Ксарта. Тазара мучило желание овладеть, присвоить, забрать себе все: от ярких пурпурных глаз до последнего волоска в кисточке на хвосте, а потом выплеснуть свою страсть, растаять, растечься, перестать существовать отдельно от нее. Просто так лежать здесь, зная, что его и Ксарту разделяют только узкий коридор и две двери, было невыносимо.
Тазар сел на кровати и поднял растерянный взгляд к зеркалу напротив. Обычно перед сном или после пробуждения он думал о делах, о прошедших или предстоящих тренировках, об учете трофеев, о торговле или о другой ерунде – ведь только сейчас он понял, какая это несущественная ерунда. Он хочет только ее, и никакие другие женщины ее не заменят. Маленькая демоница Ксарта разбудила большое чудовище, доселе спавшее где-то в самых темных глубинах его души. И теперь оно рвалось наружу, скребло когтями и требовало жрать.
Спать перехотелось вовсе. Надо было чем-нибудь заняться. Например, поискать ответы на некоторые вопросы.
…
Андроидас направлялся к выходу со второго склада, держа в руках коробку с пищевыми пайками. Он уже собирался открыть двери и покинуть склад, но внимание сервитора привлекли голоса в соседнем ряду стеллажей.
- Элвин, нормальные люди этого не едят, - говорил голос Ксарты, - оно же безвкусное!
- Босс постоянно это ест. Ему все равно, какого вкуса еда, - ответил мужской голос, принадлежавший первому рабу Тазара.
- Хорошо, давай бросим ему в паек содержимое во-он той пачки. Спорим, босс после первой же ложки начнет реветь как раненый грокс, побежит в апотекарион, а когда вернется, будет долго искать, кто же пожелал его отравить!
- Не надо! – испуганно крикнул Элвин, - Мы это пробовали, оно жжется!
- Конечно, это же острый перец. Ладно, давай приготовим ему что-то нормальное. Он сладкое любит? – голос Ксарты зазвучал откуда-то сверху, с верхних полок.
- Милорд не ест почти никакую людскую еду, - угрюмо пробормотал Эл.
- А мы ему не скажем, что еда людская. Вот, нашла, - сверху что-то зашуршало, - это должно быть вкусно. Лови.
На раба свалилась коробка с какими-то брикетами.
- Что это? – спросил он.
- На нем написано, - ехидно ответила Ксарта.
- Я не умею читать, - признался Элвин.
- Тогда открой и попробуй, - предложила Ксарта, - заодно и узнаем, а не просроченное ли оно.
- Это точно съедобно?
- Точно. Это еда. Людские дети ее просто обожают. Думаю, боссу тоже понравится.
Ксарта мягко приземлилась на пол. Зашуршала обертка. Андроидас взглянул в щель между ящиками и увидел ее. Демонхост оделась в свое домашнее розовое платье, и сейчас стояла за плечом сидящего на полу лысого детины, с интересом распаковывающего один из брикетов, завернутых в золотистую фольгу.
- Пахнет вкусно, - он вытащил пластинку темно-коричневого цвета и надкусил, - м-м-м, оно горькое!
- Только горькое? – спросила Ксарта, отобрав пластинку и откусив уголок с другой стороны, - Отличное какао, что ты понимаешь!
- Это невкусно! – запротестовал Элвин, - Милорд нас точно зарежет, если мы ему такое принесем на завтрак.
- Элвин, - вкрадчиво начала демонхост, - а хочешь, я покажу тебе, как его готовить, чтобы вкусно было?
