- Его что, еще и готовить надо? – раб поднял на нее безмерно удивленный взгляд.
Ксарта закатила глаза:
- Да, в этой галактике есть еда, которую надо готовить.
- Научите меня, леди Ксарта! – воодушевился он, - Я уже научился варить кашу, разводить бульонный концентрат и жарить мясо грокса из имперского пайка. А что делать с этими брикетами, я не знаю.
- Хорошо, я научу. Нам понадобится пачка какао, сухое молоко, питьевая вода и сахар… а еще кастрюля.
Ксарта взялась собирать в коробку все, что могло понадобиться.
- Если боссу понравится, он прикажет весь ящик этого добра спрятать, - сообщил Элвин, - на особый случай вроде приезда деловых партнеров через неделю. В прошлый раз он вручил господину Граксу бочонок амасека. И очень обиделся, когда Гракс решил, что это средство для мытья стволов.
- А кто такой этот Гракс?
- Он покупает у нас добычу и реализует на своем мирке. Страшное чудовище, - пояснил Эл, - в нем от космодесантника почти ничего не осталось. Он втрое крупнее милорда Тазара, изо всех мест стволы торчат… я даже не знаю, живой он или нет. На прошлой встрече он на спор выпил канистру прометия и не подавился. Впрочем, через неделю Вы его точно увидите.
Сервитор дождался, пока они уйдут, и вышел со склада.
- Чего так долго? – спросила Велма, когда он вернулся в цех, - Игнациус тут едва провода грызть не начал от голода…
- У меня есть новости, - тихо ответил Андроидас, - через неделю у нас будут гости. Какой-то перекупщик награбленного. Судя по описанию, тебе он не понравится.
- Слушайте все! – в мастерской раздался голос Галлана, - Через восемь дней стыковка с «Огненным штормом». Милорд запросил список техники – сегодня к концу тренировки. У нас есть восемь часов, чтобы провести переучет и предоставить этот список ему.
- Давайте мы не будем в этот раз продавать боевых сервиторов! – донеслось из угла мастерской, - Граксу они все равно не нужны, он из них только стволы выколупывает.
- А может, Игнациус сходит к милорду и скажет, что мы больше не хотим иметь дел с этим жлобом?
- Тихо все! Я еще жить хочу, – скрипнул Игнациус и прохромал на середину цеха. После инцидента с Велмой и ее машиной ему прикрутили новую ногу, и хромал он больше для вида, - Лорд Тазар хочет вести дела с Граксом – его решение. Галлан, займись списком. Возьми себе помощниками кого хочешь. Внеси туда все, что у нас есть. Кроме содержимого «Беаты», сервитора Олди и контейнера с ксенотехом номер двести восемьдесят один дробь зед.
- Побойся Бога-Машины, шеф, - ответил Галлан, - милорд никогда не продаст «Беату», даже Граксу. Даже если тот будет настаивать.
- Тогда у меня есть идея, - произнес главный еретех, - весь ценный ксенотех – спрятать в «Беату». Достанем через неделю после того, как Гракс покинет наш борт.
…
Входной люк «Беаты» с негромким шипением открылся. Тазар пришел сюда один, без Ксарты и без сопровождения в лице Боргофа, Валиса или кого-то еще.
Вот ее каюта. Эйдетическая память мгновенно воспроизвела пароль, набранный Ксартой на панели замка, когда они были здесь все вместе. Дверь открылась, и он снова увидел заваленную вещами кровать под фиолетовым покрывалом, книжный шкаф, низкий чайный столик, ростовое зеркало и открытый одежный шкаф. На столике была оставлена та самая розовая книжка, охарактеризованная Ксартой как лично для Тазара бесполезная, скучная и неинтересная. Надпись на обложке гласила: «Любовная поэзия Золотого Века». Он снял шлем и перчатки и бросил их на кровать. За неимением мебели, которая бы выдержала его вес, Тазареон уселся на пол и потянулся за книжкой. Что дернуло его взять ее со стола, он не знал. Наверное, не очень понятное слово «поэзия» и брошенные вскользь слова Ксарты, что эту книгу объявили ересью. Он открыл случайную страницу, увидел столбики текста и начал читать.
«Так вот от чего тащатся все эти извращенцы!» - мелькнула первая мысль о подчиненных слаанешитах.
Тазар перевернул страницу и увидел картинку. На ней была изображена обнаженная девушка, сидящая на разбросанной постели спиной к тому, кто на нее смотрел. Она оборачивалась и улыбалась через плечо.
«Похожа на Ксарту, очень похожа», - и воображение Тазара помчалось дальше по страницам злосчастного розового томика со стихами о любви во всех ее проявлениях и редкими, но вполне пристойными иллюстрациями.
