- Я не думаю, что ей сейчас хорошо с Тазаром, - через плечо сообщила техножрица, - от него и его костяных побрякушек мертвечиной пахнет. Да и вообще он к ней как к игрушке относится: хочет – обнимает, хочет – ставит ее на победу Мэдлора, как вещь. Рабы ее боготворят, это да. Когда приходят, каждый раз с восторгом о ней рассказывают, и говорят, что она очень добра к ним.
- Это потому, что она на них не орет, и выпотрошить не угрожает, - упавшим голосом ответил Макс.
- Мало того, кто-то рылся в ее вещах, - добавила Велма, - здесь, на катере. Галлан подозревал Валиса. Но мне кажется, что это был сам Тазар. Сомневаюсь, что Ксарта обрадуется, когда узнает.
- Но я чувствую, что ей здесь нравится! – продолжал стоять на своем инквизитор.
- Ксарта просто мастерски играет свою роль милой и послушной игрушки для господина, - ответил ему Андроидас, - не верите мне – спросите у брата Гвилара.
- Хорошо, если так, - буркнул Максимилиан, - но все равно нам надо распланировать свой побег заранее.
- Предлагаю собраться через неделю, - Велма отключилась от машины, - волнения после визита Гракса улягутся, а я точно буду знать, где лежат сегодняшние покупки Тазара. Гвилар придет в себя. Ксарта немного отдохнет от этой нервотрёпки, и разведает, когда точно мы будем у Мальстрёма. Заодно узнаем, не решил ли наш самодержец помиловать Мэдлора за его сегодняшнее «геройство».
- Хорошо, я согласен. Кстати, а что это ты шьешь? – спросил Максимилиан, глядя на заструившуюся в руках Велмы тонкую ткань.
- Не поверите, если я расскажу, что это и для чего, - она подмигнула живым глазом.
…
Было около шести утра по корабельному времени, а «Фауст» все еще гудел, как растревоженный улей. Торги из-за выявленного обмана и надобности вскрыть и перепроверить все контейнеры затянулись на всю ночь. Ближе к утру деловых партнеров с их покупками выпроводили, а Мэдлора отправили под конвоем обратно в храм. Тазар раскланялся с Граксом до следующей встречи и направился в свои покои, оставив капитанов руководить разборкой купленных контейнеров и определять их на склады. Обычно он занимался этим сам, но в этот раз настолько устал, что засунул свою паранойю туда, где не светят звезды и махнул рукой на недоверие к собственным заместителям.
Как только Беспощадный переступил порог казармы рабов, он сорвал с себя все трупные «украшения» и велел выкинуть их немедленно. Двое тут же рванули включать нагреватели и наливать господину ванну. Ему казалось, что отвратительный запах трупа въелся в доспехи, и теперь его ничем не смыть. Тазар ненавидел эту традицию восьмого легиона – увешиваться запчастями убитых противников – и делал так только перед теми, кто вел дела еще с его «отцом». Ему казалось, что так они будут видеть в нем достойного продолжателя отцовского дела, а не малолетнего сопляка, поправшего тысячелетние обычаи Повелителей Ночи.
Он стоял посреди комнаты, а рабы раскручивали на нем доспехи. Глаза слипались. В двери постучали.
- Эл, открой, - непривычно тихо попросил Тазар.
На пороге возник сервитор-телохранитель техножрицы с большим свертком в руках.
- Леди Велма закончила свою работу, - сообщил он, - все отпарено и готово к носке.
Элвин с поклоном принял сверток и закрыл дверь.
- Милорд, Ваше поручение, - он продемонстрировал Тазару упаковку.
- Отлично, - без выражения отозвался Беспощадный, - развесьте и подготовьте.
Пока ванна наливалась, а рабы суетились в спальне, Тазар в одних псевдомускулах зашел в кабинет, где Ксарта оставила ящик, подаренный Огнестрельным. Она перебрала содержимое, и взяла только то, что ей было интересно: колоду игральных карт, какую-то коричневую не то ночнушку, не то платье, и золотые женские украшения.
Тут же на столе стояла небольшая деревянная коробочка с выигрышем Тазара. Предмет в ней действительно был невероятно дорогим и абсолютно бесполезным для выживания банды. По заверениям Гракса, он даже магической силы не имел. Теперь Тазару нужно было найти какого-нибудь богатого коллекционера, подослать к нему Ксарту и спихнуть эту побрякушку подороже.
Тазар заглянул в ящик и покопался в содержимом. Там была парадная мужская одежда, пара туфель, слишком больших на ножку Ксарты, резной хрустальный сосуд непонятного назначения, какой-то кожаный футляр со сломанной печатью, письменные принадлежности, папка с бумагами… Это были вещи имперского людского быта, действительно бесполезные, но красивые. Самыми красивыми Тазару показались мелкие фигурные бутыльки с подписями очень мелким почерком на этикетках. Открыв один, он почувствовал ядрёный запах, схожий одновременно с запахом спиртного, ароматных вытяжек, которые добавляют в масло для доспехов лоялисты и почему-то топлива. Надпись на этикетке гласила: «одеколон».
- Элвин! – позвал Тазар, - Иди сюда!
Раб тут же возник на пороге.
- Возьми это и отнеси в ванну. И вот это тоже. И позови Ксарту.
…
Андроидас занес в командирские покои выданный Велмой сверток, и уже направлялся на нижнюю палубу, когда его бесшумно догнала парящая над полом Ксарта.
