На полу было расстелено одеяло. Второй капитан, раздетый до трусов, лежал на нем на животе, а стоящий рядом на коленях Вексариил осторожно ощупывал его спину возле позвоночника. Максимилиан сидел в углу на кровати и старался сделать вид, что его здесь нет. Рядом сидела Лильен – рабыня Валиса, молодая симпатичная девушка. Она держала в руках хозяйскую тунику и бутыль с массажным маслом, и периодически поглядывала на инквизитора любопытным взглядом.
- Геносемя спасли? – спросил Векс, внутренне замерев.
- Да, сложили в походный холодильник, - ответил Валис, - и оно будет лежать там, пока шестеренки не починят основной. Кассиил перевел его в стационарный режим, и теперь он торчит из-под рабочего стола и об него все спотыкаются.
- Вот здесь больно? – и Векс надавил пальцем на какую-то одному ему известную точку возле позвоночника.
- А-а-ай! Больно, конечно! – возмутился Валис.
- Вот мы и нашли причину, - удовлетворенный результатом, Векс кивнул, - у тебя защемлен нерв.
- Разве у Астартес так бывает? – лежа лицом в одеяло, спросил второй капитан.
- Бывает, если они оказываются между громоздкими железными предметами меблировки и летящими в них другими Астартес.
- Что делать-то теперь? – страдальческим голосом прохныкал Валис.
- Надо немного размять твои мышцы, а потом поставить все на место, - Векс обернулся к Лильен, - давай масло, и иди подготовь хозяйскую кровать. Ему нужно будет теплое одеяло. И матрас хорошо разровняй.
Рабыня молча кивнула, вручила брату Вексу бутыль и вышла, оставив на кровати тунику Валиса. Макс молча наблюдал за тем, как бывший апотекарий наливает масло на ладонь и разгоняет его по спине второго капитана. У Валиса было много боевых шрамов. Плечи покрывала стека белых блестящих полос, оставшихся от резаных ран. На левом плече было пятно от довольно старого ожога, с шеи на правое спускался шрам от пиломеча. Предплечья украшали следы от укусов: судя по размерам отметин, тварь была в габаритах некрупного тиранида. На пояснице слева темнело пятно от ранения болтерным снарядом. Как Валис не скончался в момент, когда его получил – непонятно. Его должно было убить осколками или разорвать ударом левую почку и все, что находилось рядом с ней. Правая половина спины отличалась цветом и необычной его ровностью.
«Синтекожа», - догадался Макс, - «скорее всего, это был глубокий ожог от взорвавшегося ранца».
- Как там брат Гвилар? – спросил, наконец, инквзитор.
- Спит, - ответил Векс, - будем надеяться, у него просто упадок сил.
- Да ничего страшного с ним не случилось, он просто не рассчитал силы и устал, - отозвался Валис, - зато теперь мы знаем, что Гвилар – псайкер, хоть и не очень сильный.
- Серьезно? – сделал непонимающее лицо Векс.
- Ага. Не-псайкер из этого органа и звука бы не выдавил. А Гвилар даже на трех аккордах зажигал так, что полубезумные цепные уродцы Гракса пели и танцевали. Я не знаю, что конкретно делает этот артефакт, но когда Мэдлор играл на нем что-то веселое, танцевать и петь хотелось всем. А когда он исполнил песню волшебника колдунье из какой-то старой оперы, я даже разрыдался.
- Гвилар когда-то учился играть на органе и петь, - сказал Макс.
- Он еще и петь умеет? – поднял голову Валис.
- Расслабься, ты мне мешаешь, - мягким, но настойчивым движением Векс вернул капитана в исходное положение.
- Ну… да, даже в хоре пел, еще до Возвышения, - продолжал инквизитор.
- Ах, прям мужчина мечты, - вздохнул Валис, - тебе невероятно повезло, брат Вексариил. Я даже немного завидую.
- Не завидуй, - как можно более убедительно отмахнулся Векс, - о том, что Гвилар псайкер, я узнал только что.
- В любом случае я люблю его и уважаю его выбор быть с тобой, - ответил второй капитан, - в отличие от остальных, его я действительно люблю. Лили читала книжки о любви, и пересказывала их мне. О том, как это у смертных. Там писали, что любовь – это уважение, прежде всего к себе самому. Выпрашивать любовь у кого-то – унизительно, и если Гвилар выбрал тебя, то я домогаться, дуться, плакать и ревновать не буду. В конце концов, тебя я тоже люблю.
Векс и Максимилиан переглянулись, не зная, как реагировать на такое откровение. А Валис продолжал:
- Любовь – величайшая сила в галактике. Даже большая, чем Император или Темные Боги. Только не все это понимают. Я вот дважды спасся от черной ярости, вспоминая о том, кого я любил, и что я не могу оставить его…
Второй капитан, до этого момента казавшийся Максу таким же безумцем, как Мэдлор, на поверку оказался одним из самых близких к людям в своем восприятии действительности. Инквизитор только сейчас задумался о том, что за все время пребывания среди Детей Мглы это было первое упоминание об Императоре. Он не слышал ни слова о ненависти к Императору или надобности уничтожать войска Империума из идейных соображений. Пираты вообще не вспоминали о нем, будто его не было в их жизни.
