– От состоятельных людей все хотят только одного – денег. Друзья и родственники, знакомые и незнакомые, мужчины и женщины. Все, вступая с тобой в беседу, подспудно имеют в виду деньги, которые они намерены из тебя выкачать. Разными способами. Кто-то просит, кто-то требует, кто-то пытается обмануть, кто-то увлечь мнимыми будущими прибылями. Голованов попытался шантажировать. Когда не получилось, решил разжалобить. Я ему подыграл. Сделал вид, будто у него получилось.
– У него и в самом деле получилось, – усмехнулась Дана. – Десять тысяч евро. Неплохая сумма.
– Незначительная, – отмахнулся Михайлов. – По сравнению с возможностью никогда больше не видеть этого типа.
Михайлов вспомнил, что Голованов убит и его фраза может быть не так понята. Он кашлянул и поднял глаза на Дану.
– Вы понимаете, что я имею в виду?
– Безусловно, – улыбнулась она.
Эльдад Канц, мрачно наблюдавший за этим диалогом, кашлянул, привлекая к себе внимание, и, убедившись, что Михайлов закончил беседу с Даной, спросил:
– В котором часу Голованов ушел от вас?
– Дайте сообразить. – Михайлов наморщил лоб. – Он пришел в двенадцать. Минут пятнадцать мы беседовали. Причем половину этого времени я читал его так называемые документы. Потом он считал деньги. Ушел… Думаю, где-то в половине первого. Плюс пять-семь минут.
– От двенадцати тридцати до двенадцати сорока? – Эльдад взглянул на бизнесмена.
– Примерно так, – кивнул Михайлов. – Он попросил заказать ему такси. Моя секретарша заказала. И он уехал.
– Странно, – проговорил лейтенант Канц. – Почему он попросил заказать такси? Ведь его за воротами ждала машина.
– Не знаю, – Михайлов равнодушно пожал плечами. – Получив деньги, он стал каким-то странным. Мне показалось, что он куда-то торопится.
Лейтенант вновь сделал пометку в блокноте.
– В два тридцать, то есть через два часа, Голованов вошел в кинотеатр Cinemax, где его убили во время сеанса. Вы не знаете, где он провел эти два часа?
– Нет, конечно. Откуда мне это знать? Но я же сказал, что он, получив деньги, куда-то заторопился. Мне, во всяком случае, так показалось.
– Может быть, он упомянул, куда он торопится?
– Нет, – отрезал Михайлов. – С чего ему со мной откровенничать? Мы расстались вовсе не друзьями. Я терпеть не могу шантажистов. Да и он был не очень доволен. Задумывая всю эту аферу, он собирался, как я понимаю, выудить у меня гораздо большую сумму. Но не вышло.
– А где вы были после того, как от вас уехал Голованов?
– В офисе. Провел оперативное совещание. Со всеми руководителями отделов и служб. В два ноль пять поехал обедать.
– Где вы обедали?
– Дома. Я всегда обедаю дома.
– В одиночестве?
– Нет. С тремя коллегами. Надо было переговорить о кое-каких делах, и я их пригласил к себе. Известные бизнесмены. Фамилии нужны?
– Конечно, – Эльдад перевернул лист блокнота.
– Братья Гликлад, Александр и Михаил. И Йосеф Чернов. Все они мои компаньоны по разным проектам.
Лейтенант Канц добросовестно записал фамилии в блокнот. «Зачем ему блокнот? – подумала Дана. – Ведь разговор записывается на диктофон».
Эльдад поднял взгляд на бизнесмена.
– Скажите, господин Михайлов, а где те документы, которые вы получили от Голованова?
Михайлов беспечно дернул плечами.
– Порвал при нем и выбросил в мусорный ящик. А кому нужна эта липа?
– Вам Голованов передал оригиналы документов?
– Ну, я же не мальчик, – улыбнулся бизнесмен. – И оригиналы, и копии.
– Деньги вы ему передали наличными?
– Конечно. Купюрами по сто евро в банковской упаковке. Конверт он положил во внутренний карман пиджака.
– В момент гибели денег у Антона Голованова не было.
Михайлов пожал плечами. Дескать, при чем тут я?
– Не знаю. Может, он до похода в кино успел кому-то передать. Или спрятал. А может быть, и украл кто. Не знаю.
Эльдад заглянул в блокнот и поднял глаза на Михайлова.
– Скажите, господин Михайлов, когда Антон Голованов был у вас, не обратили ли вы внимание на его губу?
– Губу? – Михайлов презрительно скривился. – Я с ним, знаете ли, не целовался. А что с его губой?
– Когда его убили в зале кинотеатра, нижняя губа господина Голованова была разбита. Вот я и спрашиваю, не обратили ли вы внимание на его губу.
– Не обратил, – Михайлов пожал плечами. – Думаю, если бы его губа была разбита, тогда бы я на это внимание обратил. А так… Нет. Когда он был здесь, у него не было никаких проблем с губами. Если, конечно, не считать проблемой ту ахинею, которую он этими губами нес.
Эльдад перевернул лист блокнота и кивнул.
– Хорошо. Тогда у меня к вам еще один вопрос. Известен ли вам профессор Пинхас Пастер?
– Пинхас? – переспросил бизнесмен. – Конечно, известен. А что с ним?
– Расскажите сначала, откуда вы его знаете.
Михайлов откинулся на спинку стула, и в его глазах появилось выражение восторга.
– Пастер – гений, – сказал он. – Самый настоящий гений. И в области биологии, и в области математики. Такими в свое время были Гаусс, Ньютон или Бернулли. И его однофамилец Луи Пастер. Я познакомился с ним несколько лет назад, он изложил мне свои взгляды на науку, и я был потрясен. Он занимался разработкой квантового компьютера. Знаете, что это такое?
