За окном раздался оглушительный рев: кто-то рассек снежно-дождливое марево на мотоцикле. Макс невольно вспомнил о собственном байке, который еще в ноябре поставил в гараж. А потом логично подумал о Люсинде: о том беспросветном одиночестве, в котором та живет. До недавних пор он не знал о своей надежной напарнице почти ничего, только то, что может рассчитывать на ее плечо в опасных рабочих ситуациях. Они никогда не откровенничали друг с другом, не разговаривали о той тесной связи, которая установилась между ними с первых дней совместной работы. Но, когда у Макса случились черные дни, именно Люсинда вытащила его из пропасти. Она же настояла на том, чтобы он открыл новое агентство, и помогла советами и связями. Макс, хоть никогда вслух это и не озвучивал, считал Люсинду другом. Оказывается, она его тоже. Так, может, пригласить ее после поездки посидеть где-нибудь по-приятельски? Поговорить не только о работе, а… хотя бы о мотоциклах! Макс был почти уверен в том, что Люсинда согласится.
Элитная клиника находилась, как он и предположил, за пределами столицы, в тихом поселке за сосновой посадкой. Само здание цветом и колоннами напомнило Смольный, и Макс приуныл: в таких старинных местах, хранивших в памяти сотни историй, ему становилось нехорошо. С учетом того, что здание занимала клиника для людей с душевными заболеваниями, случиться могла любая ситуация.
Михаил Романович ожидал в другом автомобиле на полупустой парковке для клиентов. Но вышел наружу встретить Макса.
– Давайте вначале поговорим здесь, – указал Уланов на свою машину и вернулся на водительское место. Макс занял кресло рядом. Михаил Романович тут же принялся что-то отыскивать в своем телефоне. Макс обратил внимание на то, что Уланов не поклонник «яблока» и использует довольно устаревшую модель телефона. Это отчего-то понравилось.
– Вот, слушайте, – с этими словами Михаил Романович протянул Максу свой телефон и откинулся на спинку кресла.
– …а-ать! – завопил кто-то сиплым мужским голосом. – Я не буду спать!
– Зоенька?
– Уйди, – отчетливо произнес мужской грубый голос. Послышался какой-то шорох, затем стук.
– Зоя! – испуганно закричала женщина, видимо, Евгения. – Миша, Миша, скорей!
Раздалось торопливое цоканье каблуков: Евгения куда-то побежала.
– Уйди, женщина! – страшным грубым голосом провыл неизвестный мужчина.
– Миша-а! Миша!
– А-а-ы-ы!
Снова раздался грохот, сопровождаемый руганью Евгении, и после этого наступила тишина.
– Женя уронила телефон и больше ничего не записала, – делано спокойным тоном, хоть рука, принявшая смартфон, заметно подрагивала от волнения, пояснил Михаил Романович. Он положил телефон на панель управления и тяжело развернулся к Максу.
– Это Зоя кричала мужским голосом?
– Да. Впечатляюще?
Макс кивнул. Михаил Романович вытер ладонью выступившие на лбу капли пота и добавил:
– В больнице дочь внезапно заговорила мужским голосом, выкрикивала всякие непристойности и грубо ругалась. Женя записала лишь окончание.
– Вы услышали это вживую или только запись? – спросил Макс, стараясь придать голосу как можно больше сердечности и сочувствия.
– Вживую, – горько усмехнулся Михаил Романович. – Я был неподалеку и успел прибежать. Зоя тут же переключилась на меня. Обозвала старым пнем. Она кричала, металась на кровати, а потом резко стихла. Когда явились врачи, она уже лежала и смотрела в потолок. В таком состоянии находится и сейчас.
– Ясно, – Макс потер лоб. – Марк сказал, что Зоя чуть не выпала из окна. Расскажите, как это случилось. Я спрашиваю не из праздного любопытства.
– Как-как… – лицо Михаила Романовича некрасиво искривилось. Он часто заморгал и отвернулся.
– Зоя открыла окно в своей спальне и наполовину высунулась. Евгения вовремя заглянула к дочери и сумела не запаниковать, не напугать ее, а вызвать меня. Мы успели втащить Зою обратно.
– То есть она наполовину высунулась? – уточнил Макс, вспоминая случай из собственного прошлого, едва ему не стоивший жизни. – Не залезла с ногами, не сидела на краю?
– Нет, она лежала на подоконнике животом.
Михаил Романович задумчиво пожевал губами. Макс его не торопил. Часть пазла у него сложилась, но, конечно, все это пока были домыслы. Хоть и основанные на личном опыте.
– Она будто присматривалась, как можно выбраться из окна, – продолжил Уланов. – Искала карниз или водосточную трубу. Но, конечно, любой спуск с такой высоты оказался бы убийственным.
– То есть ваша дочь искала возможность сбежать?
– Похоже на то, – неуверенно произнес Уланов и дальше заговорил, тщательно подбирая слова:
– В двери есть замок, как и во всех других комнатах. Мы запирали Зою… Так порекомендовал врач. Не поймите неправильно… Но…
– Я все правильно понимаю, Михаил Романович.
Уланов шумно выдохнул и, все так же взвешивая слова, продолжил:
– Мы тут же позвонили врачу, и он настоял на госпитализации. Мол, так будет безопасней для нашей девочки. Я не верю, что Зоя пыталась выброситься из окна. Что-то или кто-то подтолкнул ее к этому поступку! Вы верите мне, Максим?
