На высокой кровати лежала, погруженная в сон, пациентка, одетая в ту же фланелевую пижаму, в которой явилась. Ни бледность кожи, ни худоба, ни темные круги под закрытыми глазами не портили ее красоты. Удивленный, Макс окинул взглядом цветы на прикроватной тумбочке, капельницу с раствором, затем прочитал имя на прикрепленной к койки табличке: Эллина Дворцова. Отчего-то он отметил это двойное «л»: раньше ему встречалось другое написание имени – «Элина».
– Живая. Так ты живая, – пробормотал он и в задумчивости запустил в волосы пятерню. Эта женщина не находилась даже в коме – судя по отключенным приборам. Просто, казалось, мирно спала.
Услышав отдаленный шум, Макс торопливо вышел из палаты и вернулся в зал ожидания. Вскоре явился Михаил Романович в сопровождении высокого худощавого мужчины в медицинской форме.
Макса провел в палату, находившуюся этажом выше – точную копию той, в которой лежала некая Эллина Дворцова.
Зоя все меньше напоминала ту красивую девушку, которую Макс видел на фотографиях. Она стала еще изможденней, темно-карие глаза будто вобрали в себя черную бездну. Когда он приблизился, Зоя вдруг посмотрела на него. И Макс едва не отшатнулся, настолько ее взгляд показался ему осмысленным и злым.
– Михаил Романович, вы понимаете, что я не разделяю ваших методов, и Евгения Викторовна наверняка будет против… – начал врач, но Уланов остановил его решительным жестом.
– Женя не возражает, Семен Тарасович. Вы перепробовали все способы, остался только этот. Я подписал документ, который вы мне подсунули, и беру всю ответственность на себя.
– И все же такие, гм, эксперименты я бы предпочел проводить в присутствии вашей супруги.
– Так это мы сейчас и сделаем! – легко согласился Михаил Романович, набрал номер и ласково сказал в трубку:
– Женечка, мы готовы. Где ты? Ага, подождем.
Макс прислонился спиной к стене. Происходящее ему не очень нравилось: он не понимал, чего от него хотят Улановы, как собираются подтверждать с его помощью, что Зоя не сумасшедшая. К тому же мыслями он то и дело возвращался к Эллине Дворцовой, чей не призрак, а фантом ему являлся.
Такого с ним еще не было. Да, однажды ему подослали под видом призрака опасную сущность, но сегодняшний случай точно был из другой оперы.
– А вот и мама Зои, – объявил Михаил Романович, заслышав за дверью стук каблуков. – Максим, вы готовы?
– Д-да, – встрепенулся он и отлепился от стены.
Пожалуй, здесь лучше справилась бы Люсинда: она различала негатив, улавливала потусторонние сущности, могла понять, если к человеку привязалось что-то нехорошее. Макс же работал с мертвыми.
– Я медиум, это значит, что я общаюсь с умершими, – напомнил он, стараясь не обращать внимания на скептически скривившего губы врача. – Моя коллега здесь справилась бы лучше.
– Но она сейчас в поездке, – то ли напомнил, то ли упрекнул в том, что Макс неправильно распределил ресурсы, Михаил Романович. Евгения же после последней встречи, когда она отнеслась к способностям команды скептически, поменяла свое мнение. Насмерть перепуганная тем, что ее дочь заговорила грубым мужским голосом, она согласилась даже на такой эксперимент:
– Давайте попробуем! А если не получится, то пригласим вашу коллегу.
– Хорошо, – согласился Макс, поняв, как действовать: не пытаться отыскать душу Зои, а обратиться к той сущности, что, возможно, вселилась в девушку.
И все же сосредоточиться оказалось непросто: мешали и врач, который то покашливал, то шумно перетаптывался с ноги на ногу, и некстати вернувшиеся мысли об Эллине и ее фантоме. Макс набрался наглости и попросил остаться только одного, помимо него самого человека. После недолгих споров выбор пал на Михаила Романовича.
Макс сел в кресло и прикрыл глаза, мысленно снял слой за слоем защитную ауру и сконцентрировался на ожидаемой «дороге».
На этот раз это оказался не спуск в подвал. Макс очутился в продуваемом ветрами месте, которое невозможно было рассмотреть из-за темноты. Холод был таким невыносимым, что Макс едва не прервал сеанс. Он сделал осторожный шаг, и под ногой скрипнул снег.
– Кто здесь? Кто тут есть?
Но ответом ему был свист ветра. Макс потоптался на месте, пытаясь в шуме непогоды и снежном хрусте различить какой-нибудь голос.
– Зоя? – попробовал он наудачу. Вдруг шаман с Люсиндой ошиблись и душа девушки на месте, только оказалась подавленной «подселенцем»? Но снова никто не откликнулся.
Макс уже решил, что ничего у него не выйдет. Задерживаться в этом месте было опасно, стоило вернуться. Но внезапно что-то невидимое зло толкнуло его в грудь.
– Мы возвращаемся! – выкрикнул кто-то грубым голосом.
– Кто – вы?
– Я это я!
Незнакомец перешел на совсем непонятный язык. Макс наугад сделал еще один шаг, но споткнулся то ли о корягу, то ли камень, упал вперед и… очнулся.
Он по-прежнему сидел в кресле, только нагнулся вперед, словно пытался удержать равновесие. Зоя лежала на кровати с закрытыми глазами и часто дышала. Михаил Романович ошарашенно таращился то на дочь, то на Макса, а потом вскинул руку с зажатым в ней телефоном и хрипло произнес:
– Я все записал. Все…
