— Это что? — не поняла Тыяхша, для которой стихи прозвучали набором хоть и мелодичных, но ничего не значащих звуков.
— Стихи одного древнего поэта, — ответил Влад.
— На каком?
— На языке предков моей матери.
— Переведи.
— Запросто.
И он перевел:
— Это об Охоте на Зверя? — внимательно выслушав, спросила девушка.
Влад покачал головой — нет, и пояснил:
— Это о любви.
— Разве?
— Точно. Там у поэта так дальше:
— Да, — согласилась Тыяхша. — Это не про Охоту. В ее голосе прозвучало некоторое разочарование.
— Тебе, похоже, не нравятся стихи о любви? — поправив сбившуюся набок шляпу, спросил Влад.
— Да нет, почему же. Если стихи хорошие, то очень даже нравятся.
— А мне показалось…
— Просто сейчас у нас такое время, что и не до стихов о любви, и не…
— И не до самой любви? Да?
— Да.
— Почему?
— Любовь изнуряет, — ответила Тыяхша после паузы, — делает слабее, уязвимее. Сейчас нельзя быть слабым. Идет Охота.
— Не согласен в корне, но спорить не буду, — сказал Влад. — Ладно, уяснил: любовь в морковь, лирику побоку — идет Охота. Тогда давай, начинай.
— Что начинать? — не поняла девушка.
— Как «что»? Чего такая недогадливая? Давай учи меня, как на Зверя охотиться. Чего зря время терять?
— Вот ты о чем.
— Об этом, об этом. Надеюсь, курс недолог?
— Для того, у кого есть способности, да.
— А для остальных?
— Для остальных он вообще не предназначен. Но в тебе задатки Охотника есть. Я вижу. Только одна беда — ты не веришь в существование Зверя. Сомневаешься. Цепляешься умом за то, что попал под воздействие природной аномалии.
Влад, ничуть не смущаясь, что его раскусили, решил взять риторикой:
— Но ты ведь веришь, что Зверь существует?
— Я не верю, я знаю, — твердо сказала Тыяхша.
— Вот и хорошо, что знаешь. А скажи, если еще один стрелок появится, пусть даже и не особо верящий в Зверя, хуже ведь не будет?
Видимо, в его словах имелось какое-то рациональное зерно, потому что Тыяхша, чуть подумав, согласилась:
— Да, хуже не будет. Чем больше Охотников, тем лучше.
— Ну вот, — обрадовался Влад. — Так что давай, выкладывай свои тайные знания.
— Да нет никаких особых знаний, — покосившись на него, сказала Тыяхша.
— Как это так?!
— Все, что нужно для Охоты на Зверя, у тебя уже есть. Надо просто этим пользоваться.
— Но ведь есть же какое-нибудь руководство по эксплуатации всего этого добра?
Влад спрашивал, а сам в это время гладил влажный круп жеребца, хотя погладить ему хотелось совсем другое.
— Ну хорошо, — сдалась Тыяхша. — Я, пожалуй, попробую.
— Давай-давай. Я не совсем тупой.
— Прежде всего, — начала Охотница издалека, — ты должен уяснить, что все в Мире крутится вокруг сознания. Если ты научишься управлять сознанием, сможешь все.
— Все? — будто не веря, переспросил Влад.
— Все.
— А смогу, например, человека поднять в воздух?
Едва он задал этот опрометчивый вопрос, сторонняя сила приподняла его и резко потянула вверх. Хорошо представляя, что будет, если эту силу не остановить, солдат, придерживая шляпу, отчаянно закричал:
— Эй, подруга, достаточно! Майна! Поставь, где взяла!
Тыяхша смягчилась, и та же самая сила осторожно опустила его.
Когда он догнал наездницу, та спросила:
— Ты это в виду имел?
— Так точно, — отдышавшись, закивал Влад. — Оно самое.
— Ответ понятен?
— Еще бы! Мало того, я начинаю догадываться, почему вы носитесь с арбалетами. Ружья вам только мешать будут. Ага?
— Есть арбалеты, зачем на ружья тратиться? — пожала плечами Тыяхша. — В старом оружии есть минусы, но зато все просто и надежно — натянул тетиву и выстрелил.
— Вот и я про то же, — поддакнул Влад. — Натянул и выстрелил. А выстрелить не получится, взглядом можно врезать. Короче, я тоже так хочу. Рассказывай. Прервались на том, что надо научиться управлять сознанием. Что дальше?
— Дальше так. Для того чтобы изменять состояние ума, ты должен понять, что твой ум и ты — это не одно и то же.
— Я это и так понимаю, — самонадеянно заявил Влад.
— Да ну?! — Тыяхша глянула на Влада сверху и вниз с нескрываемой иронией. — Тогда попробуй ни о чем не думать. Освободись от своего ума хотя бы на минуту.
Влад какое-то время шел молча, старательно пытаясь ни о чем не мыслить. Минут пять прошло, прежде чем сознался:
