— Вообще-то получается. Только не очень. Когда вроде бы уже никаких мыслей нет, появляется мысль, что никаких мыслей нет. А когда ее прогоняю, появляется другая мысль. Мысль о том, что мысли о том, что у меня нет мыслей, больше нет. А когда с ней справляюсь, появляется мысль о том, что у меня больше нет мысли о том, что мысли о том, что у меня нет больше мыслей, больше нет. Ну и так далее. Эти мысли такие цеплючие. Заразы!
— Плохо, — сказала девушка.
Влад развел руками:
— Понимаю, что плохо. А что делать?
— Забудь все слова, какие знаешь, — посоветовала Тыяхша. — Пользуйся образами. Представь, что твой ум — пустыня, а мысли — дюны. И пусть дюны катятся по пустыне. Только так: сначала одна дюна, потом, через промежуток — другая, потом, через больший промежуток — третья. И так дальше. И старайся, чтобы промежутки между появлением дюн становились все дольше и дольше. Добейся, чтобы промежуток стал равен вечности.
— У меня на это может уйти и вечность…
— Или миг. Этого нельзя угадать, пока не попробуешь.
Влад попробовал. Попробовал честно. Потому-то через какое-то время завыл. Вой этот прозвучал жутко. Так безысходно воет волк на луну долгой зимней ночью или спящий человек, который пытается крикнуть, чего-то сильно испугавшись во сне. Тыяхша, выводя Влада из транса, хлопнула его по плечу. И когда солдат очнулся, спросила:
— Ты чего воешь?
— Страшно стало, — признался Влад и перекрестился. — Там такая пустая пустота в пустыне случилась, что не выдержал. Будто выпрыгнул из самолета, а через десять секунд вспомнил, что парашют забыл нацепить. Полные штаны восторга. Извини, если напугал.
— Не извиняйся. Что страх испытал — это даже хорошо.
— Чего ж хорошего?
— Ведь это смуллт аган дой. Что на всеобщем означает… — Тыяхша недовольно покачала головой. — Вот же! Опять слово забыла.
— Волнение души, — дословно перевел Влад, а потом предложил подходящий эквивалент: — Чувство, наверное. Или — эмоция.
Тыяхша обрадовалась так, будто не слово они нашли, а банкноту номиналом в сто миллионов федеральных талеров:
— Да-да, эмоция! Спасибо, что напомнил.
— На здоровье. И что у нас с эмоцией?
— Понимаешь, — пояснила девушка, — чтобы изменять состояние ума, недостаточно одного умения освобождаться от мыслей. Надо уметь обращаться и с эмоциями.
— В том смысле, что не нужно быть рабом своих эмоций? — догадался образованный солдат. — Так? Надо со страшной силой с ними бороться — в этом смысле?
Но Тыяхша возразила:
— Если ты борешься с эмоцией, разве ты не остаешься ее рабом?
Влад несколько растерялся:
— А как тогда быть?
— Нужно использовать заключенную в эмоциях энергию.
— Ну-ка с этого места медленнее и подробнее.
— Во-первых, в тот миг, когда испытываешь какую-нибудь эмоцию — злость, например, или уныние, или радость, или тот же самый страх — не надо выплескивать ее на то, по причине чего она возникла.
Вот этого Влад совсем не понял:
— А на что ее тогда выплескивать?
— Да не надо ее никуда выплескивать!
— Обратить на себя и взорваться?
— Не обратить на себя, а представить ее как чистую энергию и дать ей возможность циркулировать свободно. Нужно сосредоточиться на том, что эмоция — это только энергия и ничего более. Нужно научиться срывать с энергии маски — «уныние», «злость», «радость», «страх» — и видеть ее в чистом виде. Потому что никакого страха, радости и прочего на самом деле нет. Есть энергия.
Влад слушал Охотницу, не перебивая. И не забывал при этом бросать на умную девушку любопытные взгляды. Личность учительницы интересовала его, пожалуй, не меньше, чем содержание урока. В какой-то миг Тыяхше показалось, что землянин слишком рассеян, что его мысли где-то далеко, поэтому спросила:
— Алло! Влад, ты меня слушаешь?
— Внимательно, — поспешил заверить он. — Ты сказала, что между страхом и радостью нет разницы. Разве?
— Только в названиях. Твой ум говорит тебе про что-то: «Страшно», и ты боишься. А скажет про то же самое: «Какое чудо», и ты ликуешь. Ум большой баловник и путаник.
Тут же примерив сказанное на себя, Влад заметил:
— Я думаю, это сложно — срывать маски. Слышала песенку? — И он, страшно фальшивя, напел: — «Мы себе не выбирали маски в этом карнавале…»
— Нет, не слышала, — поморщилась Тыяхша.
— Ее сейчас везде крутят.
— Я уже вторую неделю живу в пределах Долины Молчания. А насчет масок… Маски срывать только поначалу сложно. Но почувствовав себя однажды огнем, больше никогда не захочешь быть горящим поленом. И тогда уже само собой все будет получаться.
— Хорошо бы, — мечтательно протянул Влад.
— Давай вот что попробуем, — предложила Тыяхша. — Я сейчас тебе одну вещь скажу. Думаю, ты на нее поймаешься. И когда это случится, постарайся сначала почувствовать себя не Владом, который испытывает эмоцию, а самой эмоцией. А потом забудь, что ты — эмоция, и обнаружь себя энергией в чистом виде. Давай?
Влад естественно повелся:
— Давай.
— Только сними для начала шляпу, — попросила Тыяхша.
— Зачем?
— Ты и так-то выглядишь, как идиот, а в этой шляпе — как полный идиот.
— А вот и не сниму, — вспыхнул Влад. — Из принципа.
— Обиделся?
— Обиделся.
— Ты теперь обиженный Влад?
— Ну…
