– Ты спрашиваешь про графа, но хочешь узнать про герцога, так? – подмигнул мне Вадик.
– Не важно, – бросила Катя. Она в спешке вязала мне шарф из овечьей шерсти, поскольку считала, что это мне поможет больше, чем простой платок. – Рассказывай про всех, и про де Базена тоже.
– «И про де Базена тоже», – пропищал Вадик, махнув кокетливо ручкой. – Ладно, добрый дядюшка Вильям сейчас расскажет вам про всех. Граф де ла Марш чувствует себя прекрасно, он тренируется в полную силу, торопясь восполнить силы к походу. Де Базен ни на что не жалуется, он даже о вас и не спросил. Моя графиня Артуасская сказала…
– Как, она уже твоя? – рассмеялась Катя, но мне ее смех не понравился.
– Вадик, – прохрипела я, – ты что, наставил рога Роберту?
– Просто удивительно, что она на тебя клюнула! – покачала головой Катя, не отрываясь от вязки.
– Да нет же, – Вадик сел в кресло, пододвинув его к кровати, – ничего такого. Просто я всегда ее зову «моя графиня», чтобы отличать от других.
– Ах, ну да, конечно, – продолжая остервенело вязать, пробормотала Катя. – Их же так много.
– Хотя… любопытно было бы узнать, как они занимаются этим в ХІІІ веке…
– Ты будешь удивлен… – процедила Катя.
– А герцог? – прохрипела я, собрав последние силы, чтобы прекратить бессмысленное обсуждение средневекового секса.
– Твой герцог просто последняя скотина, – вдруг резко бросил Вадик. – Тоже мне, влюбленный рыцарь. Как только имя его Дамы попытались втоптать в грязь, он отступил. По мне, так он просто трус. Он вообще меня о вас не спрашивает, будто вас и не существует. Но я ему между делом сказал сегодня, что донна тяжело больна. А он даже не пожелал из вежливости выздоровления.
– Донна Анна! – вошла Николетта. – Вам письма.
Я взяла три письма и отбросила в сторону первое. Вадик взял его и, прочитав, от кого оно, ухмыльнулся:
– От Висконти! Посмотрим, что пишет ваш благоверный, донна.
– Уверена, одно из них от герцога, – сказала Катя, с любопытством глядя на меня.
– Нет, вы только послушайте, что пишет этот гад! – возмущенно просипел Вадик. – Он хочет, чтобы она перестала жить отдельно от него, или он подаст на нее в суд и упечет в монастырь!
– Его надо кастрировать, – спокойно предложила Катя, – тогда он сам пойдет в монастырь.
– А он может вообще заставить Анну пойти в монашки? – засомневался Вадик.
– Да ну! – Катя фыркнула. – Конечно, можно ее похитить, силой привезти в монастырь и постричь, но это же делали только в глухом…
– Средневековье? – подсказал Вадик, когда Катя резко замолчала.
Я содрогнулась, представив, как холодные ножницы, касаясь кожи, срезают волосы, и они падают на каменный пол.
Вслед первому письму полетело второе, прочитав, от кого третье, я сорвала печать и развернула бумагу.
Взяв второе письмо, Вадик воскликнул:
– Ситуация накаляется! Это от Анвуайе! «Бесценная Донна! Все мое существо болит и стонет вместе с вами», – Боже, какая эротическая строчка! А ведь речь идет только о простуде! «Надеюсь, что ваш телесный недуг пройдет и уступит место болезни сердца и души». Отвратительно! Кто пишет текст этому парню! Слышь, Оль, он хочет, чтобы ты стала сумасшедшей с больным сердцем! Мрак!
– Оль? – в ожидании спросила Катя, отрываясь от вязки и наблюдая за изменением на моем лице. – От кого третье письмо?
Мои руки опустились на одеяло, если бы я могла возмущаться, слова бы уже давно сорвались с губ, но горло болело так невыносимо, что спазмы не давали даже раскрыть рот. Я с трудом сглотнула и содрогнулась, протягивая письмо Вадику.
– От кого? – удивленно потянул тот, разворачивая письмо. – Это от архиепископа де Бове.
– Чего он хочет? – спросила Катя, спицы засверкали у нее в руках, полотно пушистого белого шарфа начало опускаться на колени.
– Того же, что и Висконти.
– Переспать с Анной? – замерев, спросила Катя.
– Нет, легкомысленная моя, упечь ее в монастырь. Это ультиматум. Либо Анна живет с мужем, либо архиепископ вынужден будет удовлетворить просьбу дона Висконти и отправить Анну в монастырь. Насильно и навсегда. Но есть и второй способ.
– Вот как? – спицы яростнее засверкали в пальцах, и шарф опускался все ниже.
– Он дает донне развод. Но донна уходит в монастырь добровольно.
– В чем разница? – спросила Катя.
– В том, что во втором случае деньги донны отходят церкви.
– Но ведь мы получим развод! – сказала Катя. – Разве не к этому мы стремились?
Я приподнялась и прохрипела, собрав последние силы:
– А если Герцог не вернется? Я не хочу всю оставшуюся жизнь проторчать в монастыре!
– Он вернется!!! Вернется, говорю вам!!! – Катя злобно швырнула спицы в угол и прошлась по комнате.
– Ну, зачем ты опять подняла этот вопрос, – прошептал Вадик. – Ты же знаешь, как она нервничать начинает.
– Она нервничает? А я не нервничаю?! – почти без звука жестами и губами ответила я.
– Они обещали вернуться, и они вернутся! Они не допустят, чтобы мы застряли здесь! – Катя провела рукой по волосам, схватилась руками за решетку на окне и тоскливо посмотрела вдаль.
– И все же на монастырь я не соглашусь, – одними губами ответила я.
