«Ваше Величество, – гласило письмо, – Вы не знаете меня, но я знаю Вас и Ваших воинов. Не все из них плохи, но дозорные спят в часы службы так крепко, что враги могут, не скрываясь, попасть в лагерь. Этой ночью я поймал семерых бедуинов, Вы найдете их в овраге, что находится восточнее главных ворот. Я и впредь буду помогать, чем могу, но я один не могу защитить целую армию. Еще могу посоветовать сменить конные дозоры на пеших воинов, ночью бедуины проходят между ног лошадей, пока всадники высматривают их вдали. Прошу Вас, сир, усильте охрану. И еще одно: я должен сказать Вам, что донна Анна стала жертвой интриги и она невиновна перед Богом и людьми. Последний Рыцарь Короля».
Донна Анна растерянно протянула письмо обратно королю.
– Есть ли у меня основания верить тому, что по ночам мою армию охраняет один рыцарь? – спросил король сам себя. – Да, безусловно. Есть ли у меня сомнения в вашей невиновности, донна, после скандала, произошедшего во дворце?
Король сделал паузу. Донна, опустив голову, ждала его решения.
– Могу ли я, удостоверившись, что одно утверждение истинно, сомневаться в другом? Именно поэтому я пригласил вас сегодня на прогулку, донна, я хотел узнать, как вы отреагируете на это письмо, хотел выведать, не замешаны ли вы в этом деле. Я убежден, что вы ничего о нем не знали. И верю вам.
– Благодарю вас, сир, – донна Анна подняла глаза на короля, и тот, наклонившись в седле, пожал ей руку. Этот жест был замечен всеми, и все замолчали, потому что так король показал, что не осуждает донну. После этого королева Маргарита тепло обняла Анну, встречая ее на ступенях у входа во дворец.
– Так значит, это правда? – спросила она у супруга, и тот кивнул. Донна Анна облегченно вздохнула на плече королевы.
Через несколько дней весь город и оба лагеря крестоносцев (возле города и на острове) знали о неизвестном благородном рыцаре. Некоторые считали, что им помогает святой Дионисий, в те дни многие вернулись на истинный путь воина Креста. Ночные дозоры зорко следили за лагерем, и пешие патрули, которые посоветовал Рыцарь, оказались более эффективными, но многие выходили на ночной дозор не столько для того, чтобы охранять лагерь от бедуинов, сколько надеясь увидеть святого Дионисия.
Донна Анна обрела вновь душевный покой. Хотя многие из знакомых по-прежнему не общались с ней (особенно герцог Бургундский, который теперь даже не приезжал на праздники во дворец), она больше ни от кого не пряталась. Отец Джакомо неотступно следовал за ней, поскольку не хотел больше, чтобы о лучшей христианке из тех, что он исповедовал, ходили дурные слухи. Муж донны Анны первое время после скандала пытался заговорить с ней, но был удивлен тем, что во дворце его явно не жалуют, и очень скоро прекратил попытки приблизиться к жене.
Теперь донна вместе с Катрин практически все время проводили в компании де ла Марша, с которым совершали все более долгие прогулки по городу, помогая ему восстановить силы.
Однажды, когда они возвращались с прогулки, на повозке привезли окровавленного рыцаря. Жоффруа де Сержин, сопровождавший повозку и сам легко раненный, объяснил им, что произошло.
Де Сержин явился в шатер короля, где тот обсуждал с инженерами проект рва, когда раздался сигнал тревоги. На горизонте появился отряд сарацин, которые маневрировали вдоль лагеря, дразня рыцарей. Король уже был проинформирован об отряде и облачался в доспехи. Вокруг шатра в ожидании приказа об атаке собралось немало рыцарей со своими людьми, среди которых был Готье де Шатийон. Дом Шатийонов в походе был представлен тремя братьями: Готье, Гоше и Гуго, все они были порывистыми, горячими, несдержанными. В тот момент двое братьев Готье находились на острове Маалот, куда король послал их с поручением для тамплиеров. Готье выражал нетерпение напасть на мусульман и спросил у короля разрешения. Однако король на просьбу рыцарей отправиться сразиться с сарацинами дал решительный отказ. Многие остались недовольны подобным приказом. Надменный де Шатийон, подстрекаемый своими людьми, ослушавшись короля, пришпорил коня и понесся с воинственным кличем на сарацин. Но лошадь сбросила его, едва рыцарь выехал из лагеря, и протащила несколько метров прежде, чем ему удалось высвободить ногу из стремени. Четыре сарацина, не дав Готье подняться, окружили его и нанесли ему множество ударов, практически изрезав беднягу на куски. Рыцари, что были рядом, и арбалетчики на постах отбили де Шатийона.
Донна старалась не смотреть на тело, лежавшее в телеге, глядя лишь на то, как, быстро поднявшись в тележку, невысокий человек с жидкой бородкой разворачивал кожаный футляр с многочисленными железными инструментами и мотками желтоватой ткани. Он начал тут же перевязывать окровавленного рыцаря, но почти сразу остановился: не приходя в сознание, Готье Шатийон скончался.
– Король был прав, когда сказал, что не желает иметь и тысячу де Шатийонов, если те будут бросаться в бой вопреки его приказам, – сказал де Сержин, глядя на окровавленное тело Готье. Донна и ее спутники молча перекрестились.
