Уилфрид пообещал ей любой ценой достать трофей, и графиня исчезла, скользнув в маленькую дверцу в саду, отказав рыцарю в поцелуе. Каждое ее движение было обольстительным, донна не могла не признать, что графиня имела власть над мужчинами. Только вот донне была видна ее игра, а Вильяму нет. Он упорно отказывался обсуждать свою Даму с Анной.
Король в тот день чувствовал себя неважно, донна Анна, следуя вслед за ним и его рыцарями, не могла не заметить, как бледен был монарх. Людовик всячески старался скрыть от всех недомогание, шутил и подбадривал товарищей и братьев, но веселость его то и дело гасла, уступая место грусти.
Армия крестоносцев на момент отбытия из Дамьетты составляла 60 000 человек, среди которых 20 000 было конными воинами. По реке шел флот из пятидесяти галер, которые везли продовольствие, вещи, военные машины. Донна Анна, Катрин Уилфрид и Маргарита де Бомон были единственными знатными женщинами, которым король дал согласие на участие в походе. За двух первых его попросил сам архиепископ де Бове, удивив короля необычайным стремлением развести донну с мужем. Король уступил скорее от того, что не ожидал подобной просьбы. Маргарита де Бомон последовала вслед за мужем своевольно, не желая слушать никого.
– Я его жена перед Богом и людьми, – говорила она, возвышаясь над королем на целую голову. – Я дала клятву быть с ним всегда – в болезни и в счастье, пока смерть не разлучит нас. Слышите? Только смерть способна разлучить меня с ним. Поэтому я не нуждаюсь в разрешении, я выполняю клятву, данную Богу.
У короля не нашлось более убедительных аргументов. Маргарита де Бомон была сильной, высокой, широкоплечей, как мужчина, но лицо у нее было довольно миловидным. Она расцветала, когда ее муж был рядом, и если бы не резкие, грубоватые движения, ее можно было назвать женственной. Но увы, она во всем была прямолинейна и правдива – в каждом движении, лишенном грации, и в каждом слове, лишенном лести и стремления понравиться. Во Франции она оставила двух маленьких сыновей на попечение своей матери и сестры, последовав за мужем в поход. Маргарита говорила, оправдывая свой поступок, что не собирается отдавать мужа в руки восточных женщин, поэтому последует за ним, даже если он того не захочет.
Для донны Анны Маргарита стала настоящим испытанием: донна терялась перед ее прямыми вопросами, проникновенным взглядом, выворачивающим наружу все потаенные мысли и тайны. Первое время, пока они плыли на галере, следя за передвижением войска по правому бегу Нила, донна и вовсе старалась молчать, чтобы не навлечь на себя допросы Маргариты. Николетта отправилась в поездку вслед за донной, не пожелав оставить свою хозяйку, и теперь помогала с прическами и платьем всем трем, поскольку больше женщин на галере не было.
Передвижение войск шло крайне медленно, ибо галеры двигались против течения и ветра, экипажу приходилось работать веслами, гребцы быстро выбивались из сил, за день корабли преодолевали расстояние, примерно равное лишь одному лье. Рыцарям приходилось двигаться наравне с кораблями, и это выводило воинов из себя. Умиравшие от бездействия и нетерпения тамплиеры шли в авангарде и, стиснув зубы, наблюдали за гарцующими на горизонте отрядами мамлюков.
Вскоре турки предприняли попытку атаковать тамплиеров. Они нахлынули на отряд, но были отогнаны прочь, однако же маршал Рено де Вишье был выбит из седла.
Король передал приказ не трогать врага, но де Вишье уже горел от ярости и жажды мести. Пришпорив коня, он крикнул «Я не потерплю такого, на них, во имя Бога!», и вслед за ним помчались все тамплиеры. Лошади рыцарей, шедшие не спеша вдоль реки вот уже который день, были полны сил, в то время как лошади мамлюков порядком устали от маневров, поэтому тамплиеры без труда нагнали их.
С галеры можно было видеть, как несущийся тяжелый отряд тамплиеров, поднимая облако пыли, словно лавиной накрыл отряд мусульман, и в пыли засверкали вперемежку белые плащи с красными крестами тамплиеров и серые одежды турок. Лязг оружия доносился даже до реки, более того, тамплиеры, зажав турок в тиски, не оставляли им иного пути для отступления, чем реку. Оттеснив их к воде, рыцари методично начали уничтожать всех, а сарацин было много, около пяти сотен, и все они погибли. Те, кто не хотел умирать, падали на колени, моля о пощаде, тамплиеры хватали их за волосы и топили в реке, как котят.
– Мочат в сортире, – пробормотала Катя, – не оставляют никого в живых.
Я отвернулась – наблюдать за этой схваткой больше не было сил. Плеск воды и крики доносились до нас все явственнее, но вскоре затихли – тамплиеры перебили всех. Остаток дня, пока мы двигались медленно вперед, тамплиеры, отстав от основной армии, хоронили своих погибших.
