Бросив мимолетный взгляд на Хасана, я подумала, что если спор выиграет он, мне и дальше придется наблюдать за казнями крестоносцев. Посмотрев на толстяка, я решила, что совсем не знаю, для чего и куда меня ведут эти двое. А Расул был единственным в тот момент человеком, которого я хоть немного знала, и пока он приближался к стене, на которой мы стояли, я должна была сделать свой выбор.
Беспомощно оглянувшись вокруг, я увидела, что по другую сторону стены тоже выстроилась праздничная процессия. Во главе ее стоял смуглый широкоплечий человек с монгольским разрезом глаз. Его лицо было идеальной маской жестокости, даже стоящий рядом Мах-эд-Сарат, которого я узнала, едва заметила его фигуру, не мог сравниться с великим вождем мамлюков, грозным Бейбарсом. Мне стало тошно при одном взгляде на Мах-эд-Сарата – он вынудил меня убить человека, и я снова вспомнила его лицо, когда он вытирал кинжал о мои губы. В этот момент Мах-эд-Сарат поднял глаза и увидел меня. Его усмешка мне вовсе не понравилась, и я, заметив, что процессия с Расулом приближается к стене, вырвалась из рук бородача и бросилась на ту сторону. Перегнувшись через каменные бортики, я закричала, что было сил, так громко, как только могла, чтобы перекричать бурную толпу, приветствовавшую шествие.
– РАСУЛ!!! Расул!!!! – я звала его, но уже на второй попытке поняла, что он меня не услышит. Едва я открыла рот, чтобы крикнуть третий раз, я почувствовала, как меня сгреб в свои лапы Хасан. Он оттащил меня от края, несмотря на то, что я отчаянно дергалась и пыталась вырваться. В это время процессия должна была проходить под аркой, Расул меня не услышал, от отчаяния я была готова вопить не переставая, как вдруг взгляд упал на кустарник с красными цветами. Я тут же резко ослабла в руках у Хасана, и как только его руки, которыми он держал меня за талию, оказались рядом с лицом, я изо всех сил укусила его за запястье и вырвалась на волю. За долю секунды я оказалась возле кустарника, сломала ветку с цветами и наклонилась вниз. Увы, там выезжали только престарелые мужчины в зеленых одеждах, а за моей спиной уже слышалось приближение стражников. Все случилось так быстро, что наблюдающий за всем со стороны человек не смог бы досчитать и до двух. Но для меня это мгновение было перенасыщено событиями.
В тот миг, когда меня уже касались руки стражников, из-под арки появились шестеро молодых арабов. Я крикнула имя Расула и бросила прямо на него ветку с цветами – это был последний шанс привлечь его внимание. Мне показалось, он начал поднимать голову, но в этот момент меня оттащили от ограждения. Я кричала, брыкалась, пыталась хоть еще на секунду освободиться от хватки воинов Хасана – судя по всему, я доставалась им, потому как двое моих провожатых испарились со стены. Хасан приблизился, замахнулся и залепил такую затрещину, что в глазах все потемнело и пошло красными пятнами, потом раздался звон, и все стихло.
– Ох, как же мне плохо, – простонала я, дотрагиваясь руками до головы, которая шумела, словно к ушам приложили морские раковины. Надо мной склонились лица, но они постоянно двоились и троились, я не могла понять, сколько же людей стоит рядом. Под нос сунули какие-то отвратительно пахнущие пузырьки, которые в одно мгновение прояснили взгляд и вернули сознание. Вокруг стояли женщины, и только один мужчина, присев возле на диван, совал мне под нос один пузырек за другим. В дверях я заметила стражу. И только тогда события, повлекшие за собой потерю сознания, вернулись с новой силой. В отчаянии я поняла, что Расул так и не увидел меня. И тогда стало очень страшно: как меня накажут за подобную выходку? Будут пытать, как рыцарей? задушат? отрубят голову?
Меня, тем временем, подняли с дивана, мужчина вышел, и женщины окружили меня плотным кольцом, в руках у них были ножницы. Они молча раскрыли свои инструменты, и я, затаив дыхание, ждала, что они будут делать дальше. Женщины, тихо переговариваясь между собой, начали разрезать на мне платье, которое было пропитано кровью, по́том, грязью до такой степени, что все ремешки и шнурки на нем затвердели, превратившись в броню. Я сначала пыталась остановить их, но потом смирилась, уже было все равно, только осталось любопытство по поводу того, как же меня все-таки казнят. Женщины демонстративно морщились, пока раздевали меня. Еще бы! Попробовали бы они просидеть в тюрьме с лихорадкой и походить на казни своих друзей, когда каждый день считаешь своим последним, от ожидания сходишь с ума… Еще не так пропахнешь страхом, смертью и болезнями.
Меня подняли и повели по коридору, совершенно голой, словно это было в порядке вещей. Я все время оглядывалась по сторонам, боялась, что сейчас появятся стражники. Но в коридоре не было ни души. Мы вышли в залу, которая располагалась под куполом, в центре был небольшой бассейн, наполненный водой, от которой поднимался пар. Меня подтолкнули к бассейну. Так вот оно что! Они меня собираются утопить или сварить заживо в этом бассейне!
