Я зависела от неизвестного человека, который скрывал от меня свои намерения и цели так же, как и свое лицо. Но куда больше я страшилась неизвестности, пропасти, отчаяния и темноты, в которой окажусь, если он не вернется. Я дала себе слово, что стану слушаться его, куда бы он меня ни повел, потому что у меня не было иного пути. Я даже не знала, живы ли мои друзья, и молилась за них, лежа по ночам не в силах заснуть, пытаясь представить, где они сейчас. Жизнь моя словно замедлила ход, и я иногда думала, что лучше было идти за Рыцарем в неизвестность по пустыне, чем остаться ждать его в селении коптов, которые, хоть и относились ко мне очень хорошо, не могли заполнить пустоту в моей душе. Одиночество среди людей страшнее одиночества в пустыне…
Как-то утром ребятишки ворвались ко мне в комнату, девочки оборвали кустарник, на котором распустились розовые цветы с приятным ароматом, и решили сделать мне прическу. Вообще мои светлые волосы, которые от жаркого солнца Египта совсем выгорели, были в диковинку в деревне. Девочки с любопытством перебирали их в руках, а некоторые старики испуганно шарахались от меня и крестились, словно видели сатану. Я разрешала дочкам Шенуды причесывать меня, а их подруги приходили понаблюдать за ритуалом. В это утро они вплели мне в волосы веточки с цветами, сделав венок из волос и цветов вокруг головы. Мы смеялись, пока я вертелась перед ними и пыталась разглядеть свое отражение в тусклом зеркале хозяйки.
– Шенуда! Шенуда! – послышался крик хозяйки, и Анна вздрогнула, нутром почуяв неладное. Пройдя через столько испытаний, она заметила, как обострилось в ней предчувствие опасности, и научилась доверять своей интуиции. Она выскочила из комнаты, не покрыв головы, с венком цветов в волосах и побежала вниз, вслед за ней с топотом ринулась когорта девушек.
Хозяйка стояла у калитки и что-то быстро говорила мужу, показывая рукой в сторону небольшой площади, на которой всегда собирались копты во время важных событий. Женщина была полной, кожа на ее руках обвисла, и пока она говорила, жестикулируя полными мягкими руками, кожа вздрагивала. Она все показывала рукой на площадь, и донна Анна бросилась туда вслед за Шенудой. Едва заметив, как с верблюда снимают человека, донна поняла, что это был Рыцарь. Его под руководством Шенуды отнесли в дом. Караванщики, передав раненого в руки Шенуды и донны, стали разгружать товары.
Рыцарь был без сознания, донна осторожно разрезала одежды на его теле и увидела рану. Пока она обмывала его, она не могла не восхититься красотой его тела: крепкий и широкий торс с выступающими мышцами, пусть даже изуродованный раной. Было видно, что его бережно перевязали и положили мазь, кровотечения не было, воспаления тоже. Анна промыла рану и снова туго перебинтовала Рыцаря, стараясь не обращать внимания на привлекательность раненого. От прикосновения к его горячей коже она чувствовала, как по телу разливается призрачное, неясное томление, нежность. Она перебинтовала сотни мужских тел во время похода, но почему-то именно он взволновал ее и совершенно некстати. Подушечки пальцев стали вдруг чувствительными, и осязание обострилось, она словно пыталась считать с кожи насмешливого незнакомца его историю. Что ж, можно со смелостью утверждать, что проказой он изуродован не был точно, иначе все его тело было бы в следах болезни. Когда взгляд ее упал на кожаную маску, донна решила посмотреть, что же за человек скрывается под ней. Она нащупала в волосах Рыцаря завязки, и только ее пальчики напряглись, чтобы развязать тугой узел, как кто-то резко схватил ее за руку. Анна испугалась и вздрогнула, встретившись взглядом с Рыцарем.
– Никогда, донна, – глухим, загробным голосом прорычал он, и мурашки побежали у нее по коже, – никогда не срывайте покров с живой тайны. Если я умру, только если я умру, донна…
– Хорошо, – еле выговорила она, пытаясь выдернуть руку.
– Дайте мне слово, поклянитесь своей жизнью, что больше не станете срывать с меня маску, – он знал, что делал ей больно, ее личико исказилось от его хватки.
– Я клянусь вам своей жизнью, я обещаю вам, что не стану…
Он внезапно отпустил ее, его рука упала на кровать. Тяжело дыша, он закрыл глаза.
– А теперь оставьте меня, я хочу отдохнуть.
Она испуганно смотрела на него некоторое время, приходя в себя от неожиданности. Потом поднялась и вышла, забрав грязные бинты и плошку с водой.
