Объясняю своим, что и как нужно сделать, и через минуту импровизированная геометрическая фигура «пирамида» готова, высоты в ней, к сожалению, под метр восемьдесят. Ничего, наконечники плотно вошли в каменистую землю, не выскочат.
Моджахеду снова затыкают рот, поднимают с земли и накидывают петлю на шею. Потом подтягивают к вершине «виселицы» так, чтобы он мог удержаться только на носках. Бахчо пытается что-то мычать, но боец, закреплявший верёвку, подтягивает её ещё сильнее, и курд теперь может только хрипеть, проталкивая в лёгкие очередной глоток воздуха.
— Будьте прокляты ты и твои ублюдки! Сдохни, тварь!..
«Бета» толкает руки отдачей, глушитель гасит звук, перебитые пулями колени подламываются, тело дёргается в конвульсиях, потом затихает.
Прошу у Сыча полевой блокнот с карандашом, черкаю на чистом листке несколько слов, затем вырываю его, сворачиваю трубочкой и запихиваю под завязки штанов, уже успевших промокнуть вонючим. Вот и эпитафия готова. «Собаке — собачья смерть». Тебе, сволочь, в самый раз будет! Думаю, найдутся люди, способные перевести это на турецкий…
Тела Лёхи и Вачэ мы забираем с собой и успеваем пройти всего полсотни метров, как со стороны турецких окопов доносятся взрывы гранат. Пошла веселуха! Недолгая тишина после этого сменяется тарахтением пулемёта. По звуку вроде как наш «льюис» работает. А теперь и МГ-шник вписался басовитым речитативом. На подступах к окопам нас окликают свистом, бегущий впереди Щур отвечает: «Свои». Останавливаемся возле каменного «порога», мимо нас проскальзывает вереница пластунов, навьюченных трофейными винтовками. Четверо аж пулемёт тащат, Георгиевские кресты себе зарабатывают. Предрассветные сумерки ещё скрывают лица, Остапца узнаю по силуэту.
— Турок какой-то до ветру собрался, вот и пошла заваруха. Всё как говорили, в каждый блиндаж по «зорьке» и пару лимонок, потом пластуны добивать кинулись, всех в ножи взяли…
Рядом с нами двое диверсов тянут, как бычка на верёвочке, полураздетого Халиль-бея, на шее которого болтается разбухшая от бумаг планшетка, ещё двое сзади на случай пары поджопников, чтобы не притормаживал…
— …Только офицерику ихнему повезло, с нами идёт, бумаги свои тащит. Германцев сразу отпустили, у них там где-то авто было заныкано. Соседи тож всполошились да на растяжки и пулемёты нарвались. Отход наши прикрывают, сейчас подойдут. У вас как?
— Нормально. Нашли проводника и Лёху. Мёртвыми. Принесли с собой, перейми тела. Дождись всех своих, забирай армян и отходи по тропе. Мы вас прикроем. Ждите у скал…
Мимо проносятся замыкающие, Щур и Сыч уже расставили своих бойцов веером, где бы турки ни пошли, хоть по траншее, хоть сверху, встретим…
О, а вот и они. Топочут, галдят своё «а-ла-ла». Когда до передних остаётся метров десять, даю очередь, первый бегун летит на землю. «Призраки» подхватывают эстафету, «беты» хлопают негромко и со стороны совсем не страшно, но десяток пистолетов-пулемётов на такой дистанции!.. Прошлись, как косой смерти.
Турки даже и не поняли, что происходит и откуда ведётся огонь. Запоздало и вразнобой бабахает несколько винтовочных выстрелов, все — в белый свет как в копеечку. Туда, где сверкали вспышки, улетает несколько очередей.
— Отходим! — командую своим, и мы уносимся к расщелине. На подходе опять опознаёмся свистом. Сзади бахает гранатный взрыв.
— То они пулемёт тронули, — объясняет один из дожидавшихся нас диверсов. — А лимонку под ним не унюхали. И здеся щас поставим сюрпризик…
— Всё?.. Тогда — вперёд!..
Уходим по тропе, по очереди прикрывая друг друга. Успеваем догнать Остапца с основной группой, и снова сзади взрыв. Значит, погоня продолжается.
— Иваныч, недалеко отсюда ущелье расходится, как бутылочное горло, затем снова в расщелину сужается. Вот там надо «льюис» поставить, а то, чего доброго, гостей к себе в окопы приведём. И несколько человек наверх с гранатами. Залезть смогут?
— Маи смогут! — встревает подбежавший Гурген. — Эта наши горы, ми сможэм!
— Добро, только моих пару-тройку тоже возьмёшь. Им с лимонками попривычней, чем вам. Остальные пусть уходят, мы догоним…
— Командир!..
— Не спорь! Лёшка меня собой закрыл! Так что это теперь — личное!..
Остапец бросает взгляд на Сыча, стоящего рядом. Краем глаза замечаю, что он кивает в ответ. Няньки, блин! Эскорт и сопровождение!..
Нет, дураков жизнь ничему не учит! Без передового дозора, вопя как на базаре, в «горлышко» вваливается ещё одна группа мстителей. Сколько ж вас там?.. Полвзвода? Нет, больше… Ну, давайте поближе!
Короткий свист «Атака», «льюис» и две «беты» валят догоняльщиков на щебёнку, почти одновременно сверху летят уже видимые в алом рассветном свете чушки гранат, взрывы накрывают остальных турок, пара осколков звякает о камни рядом с нами. Да, в горах не те дистанции боя…
Высовываемся из-за укрытия, несколько очередей и лимонка сверху «на добавку» заставляют замереть тех, кто ещё шевелился. Надеюсь, что навсегда. Держим на прицеле кучу тел, пока не спустятся метальщики. Остальные гранаты уходят на минирование трупов и растяжки… Теперь уходим. До своих уже рукой подать…
