— Да не стащит, дай я с ней поговорю, — и подняв девушку с пола, я её в сторону оттащил и к углу приставил. На всякий случай руки её отпускать не стал, а то мало ли. — Эй, Агата. Да ну не вертись ты! Так надо. Такие правила и ты их будешь слушать. Но если хочешь титул вожачки потерять, то бунтуй пожалуйста. Вон, передадим твой титул этой…как тебя…
Пощёлкав пальцами в сторону её соперницы — девушки с роскошными вьющимися волосами — я невзначай привлёк её внимание. Рыженькую под лестницей Яра расчёсывала, но увидев мой жест, дева-волчица точно такую же рыжую дочку Елизаветы в щёку лизнула и ко мне подбежала. Встала рядом, голову наклонила и если бы уши у неё имелись, то наверняка они бы торчком стояли.
— Как тебя зовут? — спросил у неё и та звонко ответила.
— Ульяна!
И причём так ровно и складно, явно при этом испытывая чувство довольства и превосходства над своей чёрненькой подругой.
— Вот! Передадим твой титул Ульяне, потому что в людском обществе приветствуется ум и договороспособность, — вменил напутствие Агате и та меня прекрасно поняла. Щурилась, нос морщила, но хотя бы рычать и шипеть перестала. — Вот и славно. Ну что, дурить дальше будешь?
И она помотала головой.
— Трусы носить будешь?
И в этот раз она закивала.
И что уж тут поделать, ответам её поверил и смутьянку отпустил. Всё ещё злясь и растирая запястья, она клацнула зубами в сторону улыбающейся рыжей подруги, да только зря. Елизавета вожачку до сих пор под ослабляющими путами держала и жест этот вышел по меньшей мере жалко.
— А ведь это мы ещё их зубы не учили чистить… — пробормотала подруга моя, наблюдая, как Агата пытается со своих рук стряхнуть белые нити. У неё не получалось и она с паникой в глазах подошла к Елизавете. — Что такое? Нет, и не проси даже. Не сниму, пока не научишься себя вести достойно и уважительно. И да, Семён, спасибо тебе огромное. Как там Яков? С народом справляется?
— Более чем, — козырнул ей, наблюдая, как весёлым светом полнятся её глаза и сколь нежно она держит в объятиях разобидевшуюся Агату. — Думаю, он чуть попозже придёт и всё расскажет, так что дождусь его здесь. И кстати, где их матушка? Почему с воспитанием не помогает?
— Варвара-то? — удивилась Лизка моему вопросу. — Так после такого стресса она до сих пор спит. С ней Лаура, Астра и Лилия, так что можешь проведать. Они на самом верху.
С благодарность приняв наводку, я оставил женщинам женское и в сторону чердака потопал. Да, во мне, конечно имелся теперь женский опыт со знаниями всех этих нюансов и особенностей, но всё же базовая прошивка у меня мужская. Поэтому и поспешил, с надеждой, что делами толковыми займусь, благо от чердака прилично так целительными энергиями фонило.
— Тааак, а здесь вы что устроили? — забрался я по лестнице в комнату, где на кровати Лауры в глубоком сне Варвара лежала. И стоило порог перейти, как тут же ундина Астра мне в ноги бросилась, схватила крепко и дальше не пустила, палец к губам поднося. — Что, чего? Аааа. Я понял, да. Вижу-вижу, отвлекать не буду.
И да, всё бы ничего, обе девушки в медитацию пошли и теперь в тонком зрении своей эфирной энергией нити плетут, опытом обмениваются, но тудыть их в душу. Если они считают, что полупрозрачные майки являются одеждой, то очень и очень ошибаются. Ундина так и вовсе всем своим «упругим и девичьим» в колени мои упирается и смотрит ещё так вопросительно. Пришлось руки её холодные разжать и успокоить, что я и сам в целительство горазд и процессу их не помешаю.
В ответ лишь стрёкот понимающий с её уст донёсся, который я разобрать так и не сумел. По щеке сторожащую девушку погладил и сам к Лауре и Лилии подсел, тоже решив в их информационное пространство погрузиться. По прошлым жизням мне эта практика была знакома, только я ни разу в неё вот так не погружался.
В медитацию ходил и Сергей Кравец, и Грей, и даже Лидия Ахматовна у себя в камере впадала в полутрансовое состояние, после особо тяжёлых рабочих смен. Один лишь я забивал на это и зря. На сколько я понял, это прокачивало и уравновешивало все имеющиеся сферы в человеке, а также давало возможность погружаться в пространство мыслей. И в данном случае, в пространство чужих мыслей тоже.
Дыхание моё замедлялось, сознание успокаивалось и восприятие словно надвое разделялось. Одной её частью я воспринимал себя сидящего и погружающегося в потоки энергий и сознаний Лилии и Лауры, а другой частью я начинал видеть то пространство, в котором находились девы на тонком плане. И если сперва оно мне показалось весьма похожим на фантасмагорию моих снов, то с каждой минутой пребывания в нём сходство только усиливалось.
Все предметы вокруг изменили форму. Стены вытянулись и стали полупрозрачными. За ними угадывалось множество ярких пятен, но ярче и четче всего ощущались находящиеся передо мной девушки.
