Минуту он сопротивляется, скрипя зубами, но по итогу сдаётся. С глухим рычанием он разворачивается и уходит прочь из кабинета, а его полные усталости и горечи слова постепенно затихают в коридоре.
— Чтоб вас всех… всё как всегда самому тянуть… подохнуть же можем… Ан нет, сидит, бл*ть, играется…
И в чём-то Яков определённо прав. Используя воронов и канцелярские принадлежности, я рисую на столе то, что назойливым зудом не даёт мне покоя ещё с самой аудиенции с Даркорбом.
— Семён, — голос Елизаветы привлёкает моё внимание и я жестом показываю, что её слушаю. — Скажи, с тобой всё в порядке? Ты точно знаешь, что делать?
— Более чем, Лизка. Доверься мне.
— Хорошо. Я верю тебе, — отвечает моя подруга детства, вставая из кресла и унося всё ещё напуганную и прячущуюся малышку. — Тогда мы последуем твоему совету и пойдём спать. День и правда был чертовски тяжёлым.
Я киваю ей, не поднимая глаз. Уж что-что, а по ним она запросто сможет раскусить мою ложь.
Ведь я не знаю, что делать.
А если быть ещё более честным, то пока не знаю, но на данный момент я всё ближе и ближе к разгадке. Подручных фигурок достаточно. Стол широк. Да и порыв мой, вызванный то ли частыми регрессиями, то ли ещё чем-то, оказывается более чем плодотворным. Раскладывая коллекционные монетки в ряд и подробнейшим образом вспоминая слова старушки Гил, я наконец-то начинаю вспоминать… Я наконец-то начинаю видеть ту игру, которая плетётся вокруг.
Игра-игра. Большая Игра. Игра в Жизнь. Ставки сделаны, игроки на местах и все нюансы настолько очевидны, что надо было быть слепым, чтобы не их не замечать.
Когда сорок седьмая монетка ложится на стол, я замираю и остальных не докладываю. Все они олицетворяют флайтауны Высших Семей, входящих в Совет. Если придерживаться списку, показанного мне Яковом, то их должно быть пятьдесят, но старушка Гил чётко сказала — 47.
А значит упало ещё как минимум два флайтауна.
Точно также я выставляю перед собой фигурки организаций и корпораций, не вошедших в Совет. В качестве них удачно подошли золочёные пепельницы, коробки с сигаретами, дорогие часы, фляжки со спиртным, коробочки с запонками, зажимы для купюр и прочий дорогой мусор. Выбираю специально те предметы, которые по размеру больше монет, ибо влияние корпораций чертовски недооценено. Пускай знать и находится в небе, но поле сражений у них, так или иначе, на земле. За добычу, за ресурсы, за драгоценные металлы и кристаллы. Не даром же в каждой семье на земле по наблюдателю от элиты, ох не даром…
Подстёгиваемый чувствами, мой разогнанный аналитический ум старается вовсю. К завершению, почти всё, что находилось в ящиках стола, оказывается на нём. Всё не нужное я бросаю на пол не стесняясь, но вот всё, что подошло, обрело особый смысл.
Даже два уже давно не спящих ворона, стали на время фигурами МЭД-Глосс и Даркорб.
— Кар-коар? «Мы тебе что?» — задаёт вопрос Чёрный, лежа на спине и оглядывая выросшую вокруг композицию.
—
— Пока что да, но не на долго, — бормочу им, в задумчивости сильно сжимая и чуть ли не выдирая свою бороду. — Значит в мире действительно знатный переполох… задействованы все. Тогда получается что… но тогда почему же…? Хммм, слишком высокая активность. Заметают следы. Прячут концы в воду. Изучают. Но почему так активно? Да, три потерянных флайтауна, это веский повод, но всё же не настолько, чтобы…
В тяжких думах взгляд мой натыкается на ту часть стола, которая некогда горела и, словно гром среди ясного неба, на меня снисходит озарение. Вот чего все бояться. Вот чего страшит всех игроков, без исключения и заставляет делать необдуманные и очевидные шаги. И это ни что иное, как… потеря игрового поля!
— Тааак, пернатые, — восторгаюсь догадке и лежащие на столе вороны опасливо переглядываются. — А ну-ка быстро мне на стол все известные религиозные трактаты, в которых упоминается конец света. И без повторений. Одна религия, одна книга.
— … кееер «…а может потом?» — внезапно упрямится Чёрный.
—
С хмурым прищуром, я концентрирую на кончиках пальцев жизненную энергию и каждому ворону достается трескучий живительный поток.
— Кааар! «Лаадно!»
— Кеве-веекр! «Мы поняли!»
Хором заголосили птицы и из их клювов в мои ладони начали ложиться одна книга за другой. Пролистывая каждую я с удивлением замечаю, что навык скорочтения Грея мне передался в полной мере. Читая поперёк и ловя самую суть, я трачу на каждую книгу минут по десять и стопка на столе всё растёт и растёт. И когда в моих руках оказывается та самая, я замираю.
