И опять произошёл момент непонимания, как я очутился здесь, что тут происходит и для чего. Благо продлился он недолго и я выпал в реальный мир. В голове тут же начали производиться расчёты, сколько осталось времени до их прибытия, но сползший на диван ворон мне выдал.
— Ке-кех-хекер «Я им в энергобаки поднаср*л» - светился он довольством.
— Мояж ты птичка! — подняв на руки я с чувством в пернатую макушку его поцеловал. — Сколько времени у нас?
— Креех «Полчасика» — прокряхтел он, уворачиваясь.
— Отлично! — поднявшись резко, я в темноте вечерней принялся оглядываться и решать, что ценное необходимо сохранить и спрятать. Взгляд тут же пал на книги. — Так, Белый, книжки все сожрать, а я тем временем… а я… я…
И я задумчиво затих.
И вороны вместе со мной затихли.
И даже кузнечики за окном трещать перестали.
Чувство переломного момента подкрадывалось всё ближе и ближе и признавать его чертовски не хотелось.
— А я пока подумаю. — промолвил в темноте.
Отперев засов и выйдя в наступающую ночь я думал то, о чём не думал никогда. О том, что ценно лично мне сейчас.
Сад с яблонями встретил меня ласковой прохладой. Уже который день живя иначе, я как-то не особо замечал всю ту энергию, что в них струилась из корней по веткам, к яблокам и вновь обратно. Такая красота, а я как будто быть слепым пытался. Всё как-то по привычке продолжал существовать и новое увидеть и всем собой это признать получалось не просто.
А ведь вот оно, вокруг, только руку протяни.
Коснувшись рукой ствола яблоньки я сразу увидел, как оно энергией своей меня в ответ коснулось. И эта живая поддержка таким теплом отозвалась, что как-то разом и в моменте я увидел наконец весь мир вокруг. Деревья, землю, небо, звёзды, все связи их как явные, так и вовсе пока незаметные.
На дом свой оглянулся и его увидел будто бы насквозь. Он тоже был живым. Живым и дряхлым. До невозможности уставшим и просевшим.
К нему я тоже подошёл и прикоснулся. Спросил беззвучно, хочет ли он жить и грустный пришёл ответ. Таким, что слёзы навернулись, хотя казалось, что со смертью говорил на ты, ведь всех родных своих и близких сопроводил из жизни.
Дом слишком многих потерял.
Дом хотел покоя.
Дом хотел уйти.
И он держался только для меня.
Ну что же, кров родной мой. Я тебя услышал.
Похлопав по дверному косяку, я вытер слёзы и с улыбкой повернулся к саду. Уж если и спасать, то тех, кто этого желает.
Закончившие прятать книги, два ворона меня нашли за действом может быть и странным. По крайней мере для меня. Я от ствола к стволу передвигался и говорил, как говорил бы с человеком. Ведь прав был Чёрный, когда меня учил, что мысленного намерения порой достаточно и именно с него и начинается любое действие. И чем точнее суть намерения, тем легче сам процесс.
Всему живому я предлагал уйти.
Понятно дело, что не корнями по земле, но всей энергией, что в них заключена. Всей жизнью, что четырьмя поколениями моей семьи сохранялась и взращивалась. И слова нужные сами подбирались, не даром же я столько книг прочитал и заклинателем числился.
Да и всё, что вокруг, словно само подсказывало говорить…
И на этот раз энергия текла по корням куда как резвее, чем в прошлый раз и яблоки теперь превращались не в гниль, а действительно в пыль, разлетаясь под лёгким ветром. Ни одна из яблонь не отказалась и не воспротивилась. Даже наоборот, их поток жизни нарастал, сливался воедино и даже сквозь закрытые глаза светился он ярко и пульсировал, следуя за мной от дерева к дереву, аккурат к самой первой и самой раскидистой яблоне.
В саду её сажали первой и уже от неё родились и размножились остальные. Теперь же они вновь по воле моей и намерению возвращались к прародительнице, дабы изменить свою форму и сохранить свою жизнь.
И процесс этот шёл. И более того, помимо яблонь, ниточки энергий протянулись от всего сада. Что кусты ягодные, что картофель с морковью, что лук, что клубничка реденькая, что чеснок злючий, все захотели в общем потоке слиться в единое. Даже посаженный прадедом и стоящий на околице ясень и тот решил вплестись в этот круговорот.
