Если представить себе власть дома Токугава в виде тигра, то этот грозный с виду зверь на самом деле уже мертв. Ну, пусть не совсем мертв, пусть пульс у него еще слышен, но восемь из десяти внутренних органов уже не работают… Оживить такого тигра – неимоверно трудная задача. Лучше уйти с дороги. Пусть власть подбирает императорский двор, клан Сацума – кто угодно… Да, загнанному в тупик не остается ничего иного, как думать быстрее… Где же выход?.. Пока кажется, что самое лучшее для Токугава – стать обыкновенными даймё…
– Хара, а Вы как думаете? – прервал свои размышления Ёсинобу.
– Мне кажется, что… – начал Итиносин и осекся. Несколько секунд он молча, затаив дыхание, смотрел на Ёсинобу, так что на лице вассала даже выступили капельки пота. – Осмелюсь заметить, что Ваше Превосходительство иногда изволит смотреть весьма далеко… – снова начал Итиносин, тщательно подыскивая нужные выражения. Иными словами, вассал указывал господину на то, что в политике в цене определенная близорукость. – Ведь Вы сами принадлежите с досточтимому дому Токугава, – продолжал вассал, – а изволите смотреть на будущность власти токугавской отстраненно и холодно, словно лежит она на кухонной доске истории, словно Вы – неумеха-повар какой, либо ученый мудрец, которому положено смотреть на вещи безучастно. Разве так можно? Ныне ли, когда Вашему Превосходительству представилась возможность стать сёгуном, произносить слова о том, что это Вас не касается?
И, как подлинный самурай из Мито, с чувством добавил:
– И потом недаром говорят, что несчастья должны оставаться за ширмой! – Под ширмой в данном случае имелся в виду занавес, из-за которого говорил государь. Иными словами, всякий господин должен быть крайне осмотрительным и не рассуждать о своих бедах даже в присутствии самых близких вассалов, иначе слова его посеют смуту. – Поэтому с посторонними о таких вещах лучше не говорить! – заключил Итиносин.
– Вот как? – Ёсинобу провел рукой по лицу и рассеянно кивнул. Его самого начинали беспокоить такие оплошности. Наверное, для политика он действительно был слишком откровенен. Сколько раз говорил себе: «Держи рот на замке!» – и все равно при встрече с какой-нибудь бестолочью все выбалтывал. А потом его слова разносились по всей стране, плодя недоразумения и создавая ему новых врагов…
Ёсинобу встал и, шурша шелковыми хакама, перешел в другой кабинет, где его все еще ждал Сюнгаку. Он хорошо знал, зачем пришел Мацудайра: будет и в третий, и в четвертый раз предлагать ему стать сёгуном.
Ёсинобу разместился на почетном месте, гость – поодаль. Повисло долгое молчание. Наконец, Сюнгаку слегка придвинулся к Ёсинобу, затем своим высоким, «птичьим» голосом извинился за то, что он, вопреки приличиям, сразу переходит к делу и осведомился, не принял ли господин окончательного решения.
– Бесполезно! – отрезал Ёсинобу, подразумевая, что кто бы сегодня ни стал сёгуном – бакуфу это уже все равно не спасет.
– Что бесполезно? – не понял Сюнгаку.
– Ну подумайте сами: режим ведь так одряхлел, что его уже никто и ничто не оживит. В самом деле, в стране все еще действует система, которую ввел Токугава Иэясу для того, чтобы положить конец междоусобным схваткам времен «воюющих провинций». Этой древности уже скоро триста лет! И сегодня она не в силах ни противостоять иностранным державам, ни бороться с хлынувшими из-за моря новшествами. Бесполезно! Новой ситуации должна отвечать новая система управления!
Сюнгаку умел слушать. Вот и сейчас он говорил мало и только с готовностью кивал в нужных местах в знак одобрения. Ободренный, Ёсинобу буквально заблистал красноречием:
– Ведь что такое хатамото? – Ёсинобу коснулся очень скользкой темы. – За триста лет они превратились в бездельников и тунеядцев, и ныне не играют той роли, к которой были изначально предназначены – роли защитников бакуфу. Сегодня военным нужно уметь владеть винтовкой, стрелять из пушки… А высокородные хатамото считают, что им это не по чину, что это дело простых солдат, поэтому сами западных винтовок в руки не берут, боевой подготовкой себя не утруждают. И что же? В конце концов, пришлось пехоту набирать заново из простолюдинов! Как известно, так были образованы и артиллерийские части, и пехотный батальон бакуфу, построенный по французскому образцу. Эти войска хорошо показали себя в экспедиции против Тёсю. А где в это время были хатамото? Пребывали в Эдо, в этом своем призрачном раю, причем, заметьте, регулярно получая жалованье. Разве не так? Не только бакуфу, наверное, ни одно правительство в мире не может позволить себе кормить несколько десятков тысяч бездельников, да при том еще содержать тысячи новобранцев! Конечно, на это никаких денег не хватит! Уже только поэтому бакуфу не выжить – съедят его эти хатамото!
