Ёсинобу встречали император и императрица. Императрица собственноручно ухаживала за гостем и даже угостила его чашечкой сакэ. Ёсинобу помнил ее еще девочкой – в Киото он иногда заходил в дом Итидзё. Императрица тоже, наверное, его запомнила: все-таки тогда он был верховным правителем Японии.
В общем, аудиенция прошла гладко.
На следующий день император пригласил к себе Ито Хиробуми и в разговоре с ним шутливо заметил:
– Вчера я наконец-то смог отблагодарить Ёсинобу. Как-никак, я получил от него целую страну…
Это суждение, столь типичное для императора Мэйдзи, произвело самое благоприятное впечатление на присутствовавших и стало широко известно в свете.
На следующий день Кацу Касю как один из бывших вассалов сёгуна прибыл во дворец и выразил императору благодарность за прием.
Через четыре года после этого вышел императорский указ, согласно которому Ёсинобу должен был основать новую ветвь дома Токугава, отличную от той, которую возглавлял Токугава Иэсато. Бывший сёгун вошел в сословие высшего дворянства и был пожалован титулом герцога.
В мае 1904 года Ёсинобу впервые после реставрации Мэйдзи совершил дальнюю поездку – он побывал в Осака. Посетил он и Осакский замок, в котором теперь размещалась Четвертая дивизия японской армии, пешком поднялся на развалины главной башни замка и внимательно осмотрел окрестности. Сопровождавшие его командир дивизии и начальник артиллерийского арсенала держались от Ёсинобу на почтительном расстоянии, чтобы ненароком не потревожить чувства и воспоминания человека, который стоял сейчас на вершине Осакского холма…
Хозяева знали, что Ёсинобу со времен бакуфу очень интересуется разнообразными артиллерийскими орудиями, поэтому проводили его в арсенал, здания которого, ощетинившиеся лесом дымовых труб, занимали обширную территорию в восточной части замка. Однако Ёсинобу, вопреки ожиданиям, не обратил никакого внимания на семейство новейших пушек, зато его необычайно заинтересовал процесс производства солдатских котелков.
– И как же им пользоваться? – пустился в расспросы Ёсинобу, не выпуская из рук котелка. Сопровождавшие его офицеры долго и детально объясняли, как в котелок засыпают рис, сколько наливают воды и, в конце концов, подарили один котелок гостю. Ёсинобу остался очень доволен, однако тут же спросил, не вреден ли для здоровья алюминий, ведь из котелка нужно будет есть каждый день. Офицеры не нашлись, что ответить…
«Так, может быть, лучше взять серебро?» – всю дорогу домой размышлял над этой проблемой изобретательный Ёсинобу. Вернувшись в Токио, он действительно послал в артиллерийский арсенал слиток серебра, из которого там изготовили солдатский котелок. Ёсинобу он настолько понравился, что до самой смерти он самолично три раза в день варил себе рис только в этом котелке.
В следующем году вспыхнула русско-японская война. Ёсинобу был свидетелем всех ее треволнений и побед, но всегда держал себя столь отстраненно, что было непонятно, знает ли он вообще хоть что-нибудь о происходящем в мире. Однако на самом деле он был в курсе всех событий и до глубокой старости каждое утро с интересом читал самые разные газеты – это было одним из его любимейших занятий.
В 43 году Мэйдзи (1910 год) анархист Котоку Сюсуй и одиннадцать его товарищей были арестованы за подготовку покушения на императора. Полагая, что императорскую систему и самого императора ждет та же судьба, что и его самого и дом Токугава, Ёсинобу собрал всех своих детей и обратился к ним с наставлением:
– Для того, чтобы выжить в этом мире, – сказал он, – нужно всем, даже женщинам, овладеть какой-то профессией!
Ни до, ни после этого Ёсинобу никогда не обращался к своим детям со словами отеческого напутствия.
В том году ему исполнилось 74 года. Жизнь продолжалась…
В начале ноября второго года периода Тайсё (1913 год), когда Ёсинобу было 77 лет, он подхватил легкий насморк, который быстро перешел в сильный жар с температурой 40 градусов. Больной постоянно задавал лечащему врачу один и тот же вопрос: «Скажите, это воспаление легких? Я готов к смерти. Так это пневмония?»
Как и предполагал Ёсинобу, это действительно оказалась скоротечная пневмония: сильный жар свидетельствовал о том, что задеты оба легкие. Двадцать первого числа, поправляя полушку, врач спросил Ёсинобу:
– Вам больно?
Ёсинобу еле слышно ответил:
– Просто я ослаб… А боль уже ушла… – Он, как всегда, предельно точно описывал свое состояние.
Это были его последние слова. Через несколько мгновений, в четыре часа десять минут пополудни 21 ноября 1913 года, его не стало…
Похороны состоялись 30 ноября во второй половине дня в фамильной усыпальнице Токугава – храме Канъэйдзи в токийском районе Уэно.
Со времен Токугава Иэясу сёгунов хоронили по буддийскому обряду монахи течений Тэндай и Чистой Земли, однако Ёсинобу, согласно его завещанию, был похоронен по синтоистскому обряду. В Мито всегда почитали синто, и, по-видимому, Ёсинобу хотел и смертью своей показать, что он навсегда останется человеком из этого клана.
