На похоронах Ёсинобу присутствовал императорский посланник, были все бывшие даймё – около трехсот человек. Пришли и представители бывших семейств хатамото. Но что особенно бросалось в глаза – на похоронах было множество иностранных послов: с точки зрения иностранных правительств это были похороны бывшего главы государства, и потому к ним нужно было выказать соответствующую степень уважения. Через государственного секретаря передал японскому правительству письмо со словами глубокого соболезнования президент Соединенных Штатов. Трудно было представить себе большее уважение к памяти бывшего правителя Японии…
Страна тоже откликнулась на смерть Ёсинобу. Весть о кончине последнего сёгуна мгновенно разнеслась повсюду. Множество горожан, которые еще помнили времена Эдо, выстроились в Токио вдоль пути следования траурной процессии. Особенно необычно выглядели городские пожарные: их отряды вышли на улицы в новой, специально сшитой форме, и замерли в глубоком молчании, отдавая дань памяти последнему сёгуну, который в свое время приветил обыкновенного эдосского топорника…
С кончиной Токугава Ёсинобу период сёгунского правления вдруг сразу стал далекой историей. С этого дня Ёсинобу стал жить лишь в душах людей, которые с любовью и ностальгией вспоминали эпоху Эдо…
Бессмысленное это дело – писать послесловия. Но я все-таки напишу. Да, роман окончен, но волнение, которое он вызвал в моей душе, все никак не уляжется. Может быть, хоть работа над послесловием немного меня успокоит…
Я давно собирался написать о Токугава Ёсинобу (Ёсинобу), постоянно думал о его жизни, вспоминал о нем в самых разных ситуациях. Так случилось и несколько лет назад, когда я на Новый год приехал в Кагосима. Бродя по центру города, я купил в книжном магазине книгу под названием «У очага. Записки о южных провинциях» («Рохэн нанкокуки»). Написал ее Симадзу Тадасигэ – глава дома Симадзу, внук Симадзу Хисамицу. Он родился в 1887 году, служил в военно-морском флоте, считался экспертом по Англии, ушел в отставку в звании адмирала, потом был главой платы пэров японского парламента. Его отец мог бы стать двадцать девятым главой самурайского клана Сацума, а сам Тадасигэ – тридцатым…
На следующий день пошел редкий для Кагосима дождь со снегом. Выходить на улицу не хотелось, и я весь день провел в гостинице за «Записками», которые оказались чем-то вроде автобиографических эссе. Из книги я узнал, что Ёсинобу, оказывается, до самого конца периода Мэйдзи не встречался с главами дома Симадзу. Мне это показалось очень странным.
«Время для такой встречи настало только в самом конце эпохи Мэйдзи», – писал Симадзу Тадасигэ. Значит, это могло произойти в 1910, 1911 или 1912 году… Автор книги был тогда то ли младшим лейтенантом, то ли лейтенантом, а Ёсинобу уже перевалило за семьдесят, но в нем не было и следа старческой немощи. Напротив, обладая разносторонними способностями, он сохранил удивительный вкус к жизни, каждое утро с интересом читал газеты, а если там попадалось что-то о бывших деятелях реставрации Мэйдзи – читал особенно внимательно. Больше всего его занимала фигура человека, который в свое время и поставил его в безвыходное положение – Окубо Тосимити (Итидзо) из клана Сацума. Он читал о нем все, не пропуская ни строчки, хотя как политик Тосимити в это время отнюдь не блистал. По-видимому, Ёсинобу таким образом пытался узнать, как же в действительности выглядела запись ходов той удивительной шахматной партии, которую он тогда проиграл. Не мог, наверное, Ёсинобу и не пожалеть о том, что недооценил тогда ум и волю сацумского самурая.
В своей книге Симадзу Тадасигэ пишет, что его встреча с Ёсинобу прошла в императорском дворце, а устроил ее Иэсато, глава основного дома Токугава. Хочу привести без сокращений рассказ об этой беседе в том виде, в каком он фигурирует в «Записках» Тадасигэ.
«Ёсинобу оказался на удивление маленького роста. Наша встреча состоялась в то время, когда он был уже глубоким старцем и не отличался здоровьем. Любезный на вид, Ёсинобу по большей части молчал. Даже когда Иэсато, представляя нас друг другу, произнес: „А это Симадзу Тадасигэ, родной сын Симадзу Тадаёси, нынешний глава дома Симадзу“, Ёсинобу в ответ сказал только одно слово: „Понятно!“. Впрочем, невозможно было не заметить, что его обуревали сильнейшие чувства – пятнадцатый сёгун молчал, но на глаза его навернулись слезы. Проникшись важностью момента, я в ответ что-то долго говорил… Вскоре после этого, на втором году Тайсё (1913 год), Ёсинобу покинул наш мир. Если бы я тогда знал, что наша первая встреча с ним станет и последней, то, наверное, попытался бы побеседовать с ним на самые разные темы».
