– Нет, конечно. Автор стихов – Аполлон Григорьев. Был такой театральный и литературный критик, а по совместительству прекрасный поэт. Человек трагической, непростой судьбы. Жил в 19-ом веке и умер в 42 года. Спился после развода с любимой. У него много хороших стихов, а некоторые, я считаю, даже не уступают произведениям Александра Сергеевича.
– Печально, – вздыхает рыжая, – может, почитаешь нам еще что-то из его стихотворений?
– Запросто, – откладываю гитару и встаю, картинно расправляя плечи, засовывая одну руку в воображаемый отворот пиджака, а вторую в красивом жесте выбрасывая вперед.
Моя дурашливая поза, вызывает улыбки у студенток.
– Я вас люблю… что делать – виноват!
Я в тридцать лет так глупо сердцем молод,
Что каждый ваш случайный, беглый взгляд
Меня порой кидает в жар и холод…
Декламирую стихи, и пристально смотрю, на совсем засмущавшуюся шатенку. Её аккуратненькие ушки горят ярким пламенем. Она периодически искоса посматривает на меня, и снова уводит взгляд в сторону.
Я знаю сам, что были бы преступны
Признанья или смысла лишены:
Затем, что для меня вы недоступны,
Как недоступен рай для сатаны.
Студентки, разогретые шампанским и вишневой наливкой, искренне веселятся, посматривая, то на меня, то на Светку.
– Да, подруга, ты попала, без вариантов, – глубокомысленно замечает Алена, когда я заканчиваю.
Светка сердито тыкает её локтем в бок, вызывая хохот девчонок.
Несколько часов, под девичий щебет и смех пролетает незаметно. Наступает очередь десерта. Света торжественно ставит в центр стола торт и, вооружившись большим ножом, начинает разрезать его на ломти. Шоколадные тяжелые ломти перемещаются на тарелки девушек. Мне достается большой кусок с бежевой розочкой. Девчонки уже с удовольствием работают чайными ложечками, закатывая глаза от удовольствия. Собираюсь присоединиться к ним, и тоже попробовать на вкус это шоколадное чудо, но не успеваю. С тихим скрипом раскрывается дверь. В комнату вваливаются двое явно выпивших парней. Один из них держит бутылку водки.
Блин, это же мои «старые знакомые» по дискотеке.
– Света, а мы к тебе….- развязным голосом начинает чернявый, но осекается, увидев меня.
– Ты? – дыхнув перегаром на всю комнату, осведомляется парень, выпучивая глаза.
– Ну я. И что? – насмешливо смотрю на него.
– Все шкет ты допрыгался, – пьяная ухмылка его дружка, не предвещает мне ничего хорошего, – теперь мы тебе рожу начистим. Придется прощения просить на коленях. Если будешь хорошим мальчиком, мы тебя пожалеем, и сильно бить не будем. Может быть.
Черт, как же не вовремя это все. Влипнуть в идиотскую разборку, когда на кон поставлено многое, глупо. Жить в напряжении, зная, что Вечность неутолимо отсчитывает месяцы, дни и секунды, отделяющие страну от гибели и что ты, несмотря на все свои старания, можешь не успеть предотвратить распад, очень трудно. Сегодня мне просто захотелось развеяться, провести время с красивой девушкой и хоть немного, но отвлечься от давящего груза ответственности.
– Напугал, – внешне я абсолютно спокоен, – иди лучше проспись воин.
– Так Виктор и ты Паша, берете ноги в руки, и валите отсюда на всех парах, – вступает в разговор Света, – только попробуйте здесь драку устроить. Я к Марь Степанне сразу побегу, и через пять минут, здесь будет комендант и милиция. Вам нужны неприятности? Хотите вылететь с техникума? Могу это устроить.
– Действительно, – поддерживает шатенку Алена, – шли бы вы парни отсюда по-хорошему.
«Валите уже алкаши», «задолбали совсем», «даже спокойно посидеть нельзя», «только попробуйте испортить нам вечер», – возмущенные голоса Ани, Раи и Маши вступают в перепалку.
Под напором студенток парни останавливаются. После небольших колебаний, чернявый машет дружку рукой.
– Ладно Паш, пошли отсюда. А ты пацан не думай, что легко отделался, – шипит мне Витя, – мы еще с тобой встретимся. И очень скоро. Быстрее, чем ты думаешь.
После ухода парней, уютная атмосфера вечеринки разрушена. Быстро доедаю свой кусок торта, допиваю чай, и прощаюсь с девушками.
– Подожди, я тебя провожу, – цепляет меня за локоть Света.
– Хорошо, пошли, – пожимаю плечами.
В холле на первом этаже вежливо прощаюсь, с сухо кивнувшей мне Марьей Степановной, кидая взгляд на большие настенные часы. Они показывают «четверть десятого». Вот это я тут засиделся. Впрочем, сейчас надо о другом думать. Подозреваю, что Витя со своим дружком, горящие желанием проучить наглого школьника, околачиваются где-то рядом с общежитием. Разборка с ними меня не пугает. Уж с двумя выпившими студентам я точно справлюсь. Пугают, вернее, тревожат возможные последствия. Не дай бог покалечу дураков или нанесу им «тяжкие телесные». Сколько геморроя будет, и милиция вычислит меня «на раз». Ничего сложного в установлении моей персоны нет. А из-за схватки с двумя алкашами, могут накрыться ржавым медным тазом все мои планы. В случае чего, постараюсь, как говорил контрабандист Лелик в «Бриллиантовой Руке» «бить сильно, но аккуратно».
