– Сам не знаю… Детская мечта… Помню, в учебнике по магической истории писали, что атака мраморными слонами – самая грандиозная из древних магий: магия выживших из ума богачей, которым некуда девать рыжьё! Последний раз её использовали ифриты, когда бились с элементалями земли… Ну, дорогие мои, не молчите! Развлекайте меня! Плыть нам ещё долго… По моим расчётам, Хафгуфу разнесут ракетами не раньше, чем она войдёт в береговую зону. Чисто случайно мой друг Пламмель прочитал приказ в папке у генерала… Значит, у нас ещё есть часа полтора…
– Пламмель твой друг? – просила Настасья.
Юстик скривился:
– Хотелось бы так считать, но я смотрю на вещи трезво. Вряд ли Пламмель сильно меня любит. Я честолюбивый выскочка, а Пламмель – постоянный сотрудник, хранящий верность фирме долгие годы. Почти что рыцарь Фазаноля. Если у меня выгорит это дельце, Пламмелю придётся со мной считаться. Если не выгорит – Пламмель, конечно, с удовольствием выбросит меня за борт… Но садитесь! В ногах правды нет! – Он махнул рукой, и глыбы мрамора, на которые распался слон, превратились в четыре мраморных кресла. Настастья села первая, причём довольно изящно. За ней Ева и Бермята. Нахаба попытался устоять, но Юстик шевельнул пальцем – и бывшего вампира швырнуло в кресло, как гнилой помидор. – Не ушиблись, Невер Невзорович? Надо было слушать, что вам говорят… – посочувствовал ему магент Веселин. – Знали бы вы, как вы надоели мне на работе! Вечно какие-то бредовые поручения, писанина ни о чём! На минуту опоздаешь – вопли! Придёшь вовремя – опять вопли. И если б ещё хоть кто-нибудь работал – вот что досадно! Все ведь только притворяются! Итак, как я уже говорил, у нас в запасе часа полтора!.. Ну а это на всякий случай… Чтобы обезопасить меня, любимого, от всех ваших жалких потуг! – Он опять махнул рукой – и вокруг него вспыхнул защитный рыжий кокон. – Это вам не какой-то антимаг. Такой даже из искромета не просадить, – похвастался он.
– И что потом? Когда время истечёт? – спросила Настасья.
– Потом Хафгуфу разнесут ракетами.
– Думаешь, гарпун успеет выпить из Хафгуфы всё рыжьё?
– Ладно… не буду обманывать… – Юстик равнодушно взглянул на грязь на рукаве. – Гарпун не выпьет и десятой части. Пламмель отвернёт Хафгуфу от острова Врангеля. Не просто же так бедная Ева искала для нас детёныша! Жизнью рисковала, а меня он даже обжёг… Очень сердитый малыш!
– И зачем нужен детёныш?
– Ну как зачем? Он у Пламмеля в летающей магшине. Магшина будет лететь, детёныш – звать мать, а она поплывёт туда, куда нам нужно… Это даст нам выигрыш во времени. Мы её отвернём от острова и будем её постепенно выпивать. Капля за каплей. Чем меньше в ней останется магии, тем она будет покорнее и тупее. А потом, когда магии останется так мало, что Хафгуфа не сможет двигаться, она пойдёт на дно. Всё. Финал.
– Так просто? – удивилась Настасья. Почему-то она смотрела на Юстика спокойно и с любопытством. Юстик немного нервничал, не понимая, чем вызвано её спокойствие.
– Не всё так просто, – признал он. – Проблема в том, что детёнышу для каждого нового зова приходится набираться сил. Обычно это занимает несколько часов. Последний раз он звал её с Врангеля – и вот она плывёт к Врангелю… То есть запущены два таймера. И ваша жизнь зависит от того, что произойдёт раньше: прилетит ракета или малыш позовёт мать.
– А твоя жизнь от этого не зависит?
– Нет. Меня заберёт Пламмель.
– А если твой друг Пламмель тебя не заберёт? – спросила Настасья, напирая на «
– Если не заберёт – я улечу на вашей магшине… Но теперь ваша очередь отвечать на вопросы. Для меня стала большим сюрпризом ваша нелепая засада. Она не напугала меня, но огорчила! Актёр во мне заплакал горькими слезами. Я думал, моя игра великолепна. Когда вы начали меня подозревать? – Голос у магента Веселина дрогнул. Было заметно, что он уязвлён и ему хочется сказать гадость, но он с собой борется. Гадость шевелилась внутри и стучалась в грудную скорлупу бледными потными ручками.
– К сожалению, далеко не сразу. Ты и правда был неплох. Мимика идеальна. Никаких верных признаков в области лба и всего такого прочего, – сказала Настасья. – Врал ты великолепно, изобретательно, художественно, с огоньком! Неостановимо врал. Так врут только гуманитарии, у которых фантазия и явь давно смешались. Если бы тебе сказали «Не соври ни разу за день – и мы дадим тебе ящик золота!» – то ты бы всё равно не смог не соврать. Разве что зашил бы себе рот. Но и тогда бы соврал. Хоть жестом, хоть взглядом, хоть мимикой, хоть пожатием плеч, но соврал бы.
Юстик слушал её с удовольствием.
– Но проблема в том, что ты даже особо не врал… – неожиданно закончила Настасья. – Ты переключился на свою основную личность. Ну… как актёр в роли самого себя…
– Довольно жалкую, надо сказать… Играл неуверенного ботаника и полного придурка! – влез Бермята.
Юстик дёрнул рукой – и рот Бермяте мгновенно залепило грязью.
– Гомункулус двудольный! Штамм микробный! – только и успел промычать он.
