Изредка раздавался крик петуха, и хижины постепенно уступали место более крупным одноэтажным строениям, которые, казалось, тоже были беспорядочно расставлены на любом свободном участке земли. Вместо мостовых тут и там тянулись настилы, опиравшиеся на камни, наполовину покрытые грязью. Мусор был собран в кучи, которые затем обрушились, а его содержимое разбросано. В кабине «Мазды» стояла ужасная вонь. По сравнению с этим местом ночлежка в Кэмдене казалась гостиницей «Кларидж».
Наконец мы проехали мимо закрытой заправки. Колонки были старые и ржавые, образца 1970-х годов, с овальной крышкой. За годы на землю пролилось столько дизельного топлива, что она стала похожа на слой скользкой смолы. Вода стояла в тёмных, залитых маслом лужах. На крыше самой заправки висели логотип Pepsi и выцветшие гирлянды, а также вывеска Firestones.
Мы прошли мимо прямоугольного здания, сложенного из ещё некрашеных шлакоблоков. Раствор, сочащийся между блоками, был неровным, и строитель явно не верил в отвесы. Жилистый старый индеец в зелёных футбольных шортах, жилете-сетке и резиновых шлёпанцах сидел на корточках у двери, держа во рту самокрутку размером с растаманский «Олд Холборн». В окна я видел полки с консервами.
Дальше по дороге стояла большая деревянная хижина на сваях, как и некоторые из хижин. В какой-то момент её выкрасили в синий цвет, а вывеска гласила, что это ресторан. Когда мы поравнялись, я увидел четыре леопардовые шкуры, растянутые и прибитые к стене веранды. Под ними, прикованная цепью в клетке, сидела самая тощая большая кошка, какую я когда-либо видел. Места хватало только на то, чтобы повернуться, и она просто стояла, выглядя невероятно злой, как я, если бы мне пришлось весь день смотреть на своих лучших друзей, пригвождённых к стене. Никогда в жизни мне не было так жаль животное.
Аарон покачал головой. Очевидно, в этом была какая-то история.
«Чёрт, они всё ещё держат её там!» Впервые я услышал гнев в его голосе.
«Я точно знаю, что они продают и черепах, и это под защитой. Они не могут этого делать. Даже попугая в клетке держать нельзя, чувак, это закон... А полиция? Чёрт, они только и делают, что беспокоятся о наркоторговцах».
Он указал немного вперёд и влево. Мы ехали к месту, которое напомнило мне армейскую базу безопасности в Северной Ирландии. Высокие заборы из гофрированного железа защищали все здания внутри. Мешки с песком были сложены друг на друга, образуя бункеры, а из того, что закрывал большие двустворчатые ворота, торчал ствол и крупный прицел американского пулемёта М-60. Большая вывеска с военной тематикой гласила, что это полицейский участок.
На другой стороне станции стояли четыре огромных грузовика с такими же огромными прицепами, полными обглоданных стволов деревьев. Голос Аарона теперь был хриплым от гнева.
«Только посмотрите: сначала они вырубают все деревья, до которых могут дотянуться. А потом, прежде чем сплавлять брёвна по течению, чтобы их забрали эти ребята, они пропитывают их химикатами. Это убивает водную жизнь. Никакого натурального хозяйства, никакой рыбалки, ничего, только скот».
Мы оставили впадину Чепо позади и поехали по дикой траве, изрытой кратерами и лужами ржаво-красной воды. Местами моя одежда была ещё влажной, а местами — совсем мокрой, где тепло моего тела не справлялось с задачей.
Нога начала чувствовать себя нормально, пока я не растянул её и не прорвал тонкую корочку. По крайней мере, Аарон, разозлённый происходящим в Чепо, отвлёкся от мыслей о Диего.
Дорога становилась всё хуже и хуже, пока мы наконец не свернули с неё и не выехали на ухабистую колею, которая вела к возвышенности примерно в трёх-четырёх километрах от нас. Неудивительно, что «Мазда» была в ужасном состоянии.
Аарон указал вперед, когда повозка взбрыкнула и рыснула, а подвеска застонала.
«Мы как раз за тем холмом».
Все, чего мне хотелось, — это добраться до дома и разобраться со своими делами, хотя, судя по тому, как Аарон тараторил своим голосом эко-борца Билли Грэма, я почти ожидал, что они будут жить в вигваме.
ВОСЕМНАДЦАТЬ
«Мазда» мотало из стороны в сторону, подвеска скрипела, как старая бригантина, обороты двигателя то росли, то падали. К моему удивлению, Аарон управлял машиной весьма умело. Казалось, у нас ещё как минимум полтора часа, чтобы доехать «вот-вот до холма».
Мы пробирались сквозь туман и наконец достигли крутого, изрезанного холма. Открывшийся перед нами пейзаж представлял собой полную противоположность диким лугам, по которым мы ехали. Внизу лежала долина, слева и справа от нас возвышались высокие холмы, и, насколько хватало глаз, пейзаж был усеян срубленными, гниющими деревьями. Стволы деревьев рядом с нами были почти серыми от старости. Словно кто-то вывалил огромную коробку спичек на пустыню ржавого цвета грязи. Низкий туман в долине делал её ещё более зловещей. А в дальнем конце долины, где земля выравнивалась, может быть, в пяти или шести километрах от нас, начинались пышные зелёные джунгли. Я не мог разобрать, что именно.
Мы начали снижение, и Аарон, должно быть, почувствовал мое замешательство.
