– Кондор, ты жив? А как остальные?
– Вертолеты упали и сгорели! Все погибли!
Человек в трубке замолчал, видно, не в состоянии осознать столько смертей.
– А мне теперь что делать? – спросил Майкл с надеждой.
– Вертолета для тебя нет, – постарайся завтра, не позже семи вечера, добраться до шоссе NN… …. Позвони мне оттуда, и тебя подберут.
– Интересно, как я пройду двести миль пешком за сутки? – хотел спросить, Майкл, но промолчал, понимая, что его жизнь имеет вполне определенную цену, и эта цена не может превосходить стоимости жизни тех, которые рискуют ради него.
До связи завтра днем! Мы берем паузу на сутки. Связи с тобой не будет, – сказал диспетчер, дав понять, что разговор окончен. Видно, сказать ему больше было нечего.
Телефон замолк, а неподалеку послышался лай собак и человеческие голоса. Нужно было уходить, пока на него не наткнулись солдаты.
Майкл пробежал полмили, потом остановился отдышаться, выжал одежду на себе, снова оделся, подхватил рюкзак и двинулся пешком на юг от места крушения, стараясь не уходить далеко от кустарника.
Так он шел несколько часов, пока не наткнулся на лагерь в лесу, с очагом, выложенным из камней на земле, и старой, потрепанной ветром палаткой на несколько человек. По засохшим коркам хлеба и газетам недельной давности видно было, что здесь недавно жили люди. Совершенно измотанный,
Майкл снял сырую одежду, заполз в палатку, и, укрывшись старым одеялом, попытался согреться.
Его трясло и ломало, а в ушах свистел ветер, треплющий брезент и стократно усиленный воспаленным сознанием. Телефон, который Майкла пытался включать, никак не реагировал на нажатие кнопок, и Майкла охватило отчаянье – скорее всего, про него уже никто никогда не вспомнит, ведь сейчас, когда могут погибнуть миллионы, его жизнь была просто ничтожной песчинкой, затерянной в пространстве, времени, и не значила практически ничего.
Зачем искать его, если эвакуаторы могут вывести в безопасное место десятки других людей, не меньше Майкла заслуживающих шанса на спасение.
А для него, наверное, все уже было кончено, и даже просто позвонить Наталье, что бы услышать ее голос, он не сможет. Не сможет и пойти в атаку, что бы геройски умереть, потому что воевать было не с кем – теперь все люди на Земле, и правые и виноватые, одинаково были под ударом. Некому было мстить и не за что воевать. Отчаянье сломило Майкла, силы покинули его, и он потерял сознание.
Ночью к нему приходила Наталья и уговаривала встать, но сил у Майкла не было.
Сколько Майкл пролежал без сознания, он и сам не знал. Проснулся он от холода, пробирающего до костей. Озноб, который заставлял дрожать все тело, никак не удавалось унять. Наверное, у него была температура.
Майкл вспомнил, что человек может замерзнуть насмерть даже при плюсовой температуре, и эта мысль заставила его действовать.
Достав аварийную аптечку из рюкзака, он нашел толстый противошоковый пластырь и обернул его вокруг своей левой руки . Сразу же на пластыре красным цветом загорелась предупреждающая индикация, и появились данные с его давлением и сердцебиении – графики и таблицы, потом вопросительные предложения на английском и латыни с нарисованным сенсорными кнопками.
Не дождавшись ответа, пластырь начал лечить сам – выделил необходимые лекарства, которые всосались в кожу.
Сердцебиение у Майкла успокоилось и стало тепло.
Он приподнялся и, не выходя из палатки, начал разминать свои мышцы в тесноте, с помощью упражнений, изобретенных им самим: это были бег на месте в полусогнутом виде, и поднятие воображаемых тяжестей. Вскоре озноб совсем прошел.
Майкл распаковал рюкзак, что бы учесть свои активы: с собой у него была пачка сто долларовых купюр и немного еды: курица с овощами в жестяной банке, фруктовые соки. Были еще чипсы и сухари в пластиковой упаковке, но пакеты лопнули, а их содержимое расползлось, в бесформенную массу, которая запачкала все вещи в рюкзаке.
Понимая, что на соках ему не продержаться, Майкл, преодолев брезгливость, собрал старые куски хлеба в палатке и, размочив их водой, с жадность съел.
Потом, решился на разведку – выбрал дерево повыше, на которое можно было залезть, вскарабкался на него, и осмотрелся: заметив на юго-востоке, милях в двух, ферму, примерно такую же, как и та, на которой он прятался накануне.
Не мешкая, Майкл собрал вещи и двинулся в дорогу, торопясь, дойти до жилья, пока сумерки не опустились на землю. Пару раз, когда над ним пролетали вертолеты, и он прятался в кустах, прижимаясь к земле.
К ферме он подошел в сумерках и еще долго не подходил к дому, лежа за оградой в густой траве. Никаких признаков жизни не было заметно – ни огней, ни живности, ни собак.
Решив, наконец, что опасности нет, Майкл перелез через забор и крадучись обошел, двор, жилые помещения, но никого там нашел. Похоже, ферма была пуста не меньше недели, потому, что в холодильнике на кухне успело испортиться молоко. Похоже, хозяева, сами отключили холодильник, потому, что электричество в доме было, однако Майкл не стал включать свет в доме и воспользовался фонариком.
