— Ты не должен тратить…
— Да понял я! Не дурак. Пошли лучше, выход покажешь.
— Может, здесь переночуем? Столько всего неизученного.
Уходить Горгенштейну не хотелось. Хранилище манило своими ещё не открытыми тайнами.
— Будет время, — твёрдо сказал Жерар, — а сейчас домой и отдыхать. Да и сестра будет волноваться, если я не появлюсь.
— А что, ты перед ней отчитываешься? — ехидно спросил Лука.
— Только когда отправляюсь на авантюры с подозрительными типами. А вдруг бы ты меня прикончил?
— С чего бы? — обиделся Лука, как будто не он совсем недавно думал о том, стоит ли избавляться от ненужного свидетеля.
— А чего ещё ожидать от храмового вора?
— Эй, ты был там со мной!
Больше не мешкая, они покинули тайник. Выход из него оказался гораздо более безопасен и удобен, чем вход. Единственная в комнате дверь вела в узкий коридор, который, петляя, вывел их к лестнице, выбитой в камне, а та, в свою очередь, в пещеру, скрытую от любопытных глаз густой растительностью. Как только они вышли, как вход в пещеру сомкнулся, как будто его никогда и не было.
— Круто! — восхитился Жерар, касаясь поверхности камня. — И ведь самое главное, никакой магии не чувствуется. Душу бы продал за такие умения.
— Ну, в тайнике была книга по демонологии, так что можешь попробовать, — пожал плечами Лука.
— Да иди ты!
Так, переругиваясь между собой, снимая напряжение прошедшего дня, они вышли на дорогу, ведущую в город. Часы давно уже перевалили за полночь, и обычно оживлённый тракт был пуст. Но стражники всё же бдели у ворот.
— Кто тут ещё? — недовольно произнёс часовой, наставив на них алебарду.
— Мы ученики Орхана. Возвращаемся домой, — вежливо ответил Жерар, так как Лука явно не собирался разговаривать со столь грубыми людишками.
— Чего так поздно? Заучились что ли? — снисходительно поскрёб пузо второй, кивком головы давая отбой своему излишне бдительному напарнику. Орханцев тут знали, как и то, что конфликтовать со школой не стоит. — Да вы, ребят, совсем молокососы. Вас кто-то встречает?
— Нет. Но нам тут недалеко. Мы дойдём.
— Ну смотрите у меня. Если что, кричите.
— А что, прибежите? — всё же не смог промолчать Горгенштейн.
— Неа, зато будем знать, куда соваться не стоит, — заржал шутник. — Проходите давайте, нечего тут торчать.
Жерар благодарно кивнул и торопливо зашёл внутрь, Лука поспешил за ним. Но не успел он сделать и пять шагов, как его вновь окликнули.
— Эй ты, малой! Я тут вспомнил. Ты же этот… Горуштай?
— Горгенштейн, — процедил Лука, ненавидевший, когда его фамилию коверкают.
— Да без разницы. Тебя тут одна мадам искала вроде. Спрашивала, не проходил ли тут мальчишка твоего роста, из Орхана. Мамка твоя, походу.
— И что?
— А ничё, — захохотал вновь весельчак. — Домой спеши, вот чё, пока твоя мамка тебя сама тебя не нашла и башку не свинтила. Злющая была баба, у-ух.
Лука ощутимо побледнел, это было заметно даже в свете фонарей.
— Всё-таки матушка решила проведать меня в Орхане. Мне не жить.
— А ты её сам первый убей и оживи снова, тогда она будет как шёлковая, — прошептал ему на ухо Жерар, гадко улыбаясь. — Ты же такое должен уметь, тёмный.
Лука вздрогнул и оглянулся, как будто опасаясь, что их могут подслушать.
— Ты бы это… завязывал бы со своими шуточками.
— Да не злись, — похлопал его по плечу Жерар. — Пойдём, до дома тебя провожу. А то мало ли что. Выглядишь прям беззащитной жертвой, вдруг кто клюнет, придётся потом мне от трупов несчастных грабителей избавляться. Всё-всё, уже заткнулся!
Дома Луку ждал не слишком ласковый приём, но мать, немного пошумев, достаточно быстро отпустила уставшее дитятко в постель. А вот на следующее утро его ждало выяснение с гораздо более проницательным собеседником. Лавель Горгенштейн, проспавший субботнюю утреннюю службу, и заснувший прямо посередине вечерней, вернувшись обратно к себе в спальню, заметил несколько посторонних следов рядом со своим домом, а затем и пропажу.
— Ты зачем взял эту кость? — шипел Лавель, тряся младшего брата за воротник. Тот стоически сохранял спокойствие, дожидаясь, пока его обычно спокойного брата отпустит.
— А чего ты её не выкинул?
— Освятить хотел, прежде чем уничтожить, а потом забыл про неё!
— А я ничего не забываю. Вот и забрал свою собственность.
— Маленький подо… а-а-а, хватит пинаться!
— А ты хватит меня душить!
Матушка, услышав шум, заглянула в комнату и поинтересовалась:
— Мальчики, у вас там всё хорошо?
— Я тут его учу правильно поклоны в храме бить, — прижимая к себе Луку в удущающих объятиях, и не давая ему вырваться, сказал Лавель. — Он ведь так интересуется служением Господу нашему Иерониму. Правда ведь?
Тот полузадушено кивнул, и мать, кинув на своих «маленьких ангелочков» любящий взгляд, покинула их.
Лука тут же вырвался, волком глядя на Лавеля.
— Ещё хоть пальцем тронешь, я на тебя сыпь наведу! Вот твои прихожане обрадуются священнику в праздничный красный горошек.
Лавель устало сел на кровать, и, не удержавшись, зевнул. Действие сонного порошка еще сказывалось.
— Нет в тебе, Лука, ничего святого. Ты мне скажи лучше, почему ты к епископу Бромелю не ходишь? Он ждал тебя ещё на той неделе.
