– Держи, мальчик, – рассеянно сказала женщина и протянула ему четвертак, не сводя глаз с полицейских и однорукого.
– Спасибо, – сказал Кути. Его со страшной силой шатало, а когда он шагнул на тротуар, мужчина в пиджачной паре задал ему какой-то вопрос.
– Там человек, – громко крикнул Кути, – кровью истекает. Где тут телефон?
Человек указал на винный магазин и посоветовал:
– Звони девять-один-один!
«Как же, спешу и падаю, – горько думал Кути, пробираясь неуверенной походкой под холодными солнечными лучами. – Девять-один-один. Я снова поговорю с родителями, которые, небось, уже напились до поросячьего визга, Эдисон сможет потрепаться с толстой леди с автостоянки супермаркета. По крайней мере, я получил назад свой четвертак».
Он оглянулся, но двери патрульной машины не открывались, а ослепительное серебристое сияние солнца не позволяло Кути разглядеть однорукого. Он очень пожалел, что потерял темные очки.
– Куда же мы идем? – прошептал он с робкой надеждой, когда доковылял до угла винного магазина и вышел в длинный переулок, где стояли мусорные баки да к изрисованным и исписанным стенам были прислонены старые матрасы.
– Куда угодно, лишь бы можно было укрыться от других, – ответил Эдисон, и Кути выдохнул и облился потом от облегчения – старик не просто вернулся, но, похоже, снова был разумен и сможет взять на себя решение сложных вопросов. – Так и зажимай рукой рану, это задержит кровотечение. Мне нужно взглянуть на нее, а потом мы пойдем и купим что-нибудь необходимое для лечения. И немного спиртного. Я на самом деле не думаю, что нам удастся справиться с порезом без капельки спиртного.
– В ж…у спиртное, – сказал Кути, углубляясь в переулок.
Его лицо было покрыто холодным потом, но он улыбнулся, так как Эдисон, кажется, не собирался на сей раз бранить его за неподобающие слова.
…Как удивительны все эти перемены! Не знаешь, что с тобой будет в следующий миг… Ну, ничего, сейчас у меня рост опять прежний. А теперь надо попасть в тот сад. Хотела бы я знать: как это сделать?
–
Она сняла кроссовки и вступила в чуть ощутимый, усмиренный волнорезом прибой бухты Лос-Анджелес-харбор. В темной воде длинными дрожащими полосами отражались огни «Куин Мэри», и Элизелд тоже вздрогнула, глядя на громаду старого судна, вырисовывавшегося на фоне Сан-Педро.
Она спустилась к узкой полоске пляжа от автобусной остановки на перекрестке Черри-авеню и 7-й улицы и все еще откладывала окончательное решение о том, встречаться ей с этим Питером Салливаном на автостоянке или нет. Она поглядела на часы – для раздумий оставалось еще полчаса.
Она остановилась и оглянулась назад, на берег. В ста ярдах к западу все еще трепетал и бросал искры на ветер костер мексиканок. Можно было бы спокойно вернуться туда и еще немного поговорить с ними. Ушибленные колени и бедро ныли на холоде, и было бы приятно присесть у огня среди людей, которые не сочли бы ее помешанной, услышав ее тайны.
Элизелд подошла к костру, когда солнце все еще висело приплюснутым красным углем в расплаве неба на западе, и в своем измотанном состоянии сразу вспомнила испанский и смогла не только ответить на приветствия женщин, но и вести с ними полноценную беседу.
Она улыбнулась маленькой дочурке одной из них, и мать коснулась лба девочки и поспешно сказала: «
Вокруг огня стояли
Элизелд сообразила, что вчера вовсе не ошиблась в истолковании слов, что речь действительно шла о магнитах. Ее новая подруга Долорес развязала носовой платок и показала свой магнит от динамика музыкального центра размером с пончик. Лучше всего, как узнала Элизелд, были магнитики от старых телефонов – короткие цилиндры диаметром с десятицентовую монетку, похожие на дымовушки-змейки, которых ее братья всегда зажигали на
