Он прекрасно понимал, почему Анна опасается их. Если бы это можно было исправить, он бы без сомнений пожертвовал собственными интересами, лишь бы избавить ее от болезненных воспоминаний. Но изменить он ничего не мог. Сам же он наслаждался не ее страхом, а возможностью оказаться к ней поближе.
Анна привыкла жить одна и полагаться во всем только на себя. А поскольку к этой привычке прибавлялась железная воля, с ней порой бывало трудно, она удерживала Леона на большем расстоянии, чем ему хотелось. Но в такие моменты она позволяла себе быть чуть-чуть слабее и вспоминала, что в ее жизни теперь кто-то есть.
Если бы он кому-нибудь сказал об этом, прозвучало бы неправильно и некрасиво — эгоманьяк, пользуется слабостью любимой женщины, лишь бы самому хорошо было! Порой чувства нельзя облекать в слова, от этого они становятся плоскими, почти пошлыми. Но Леон и не собирался болтать об этом, он просто позволил себе жить настоящим моментом.
А в настоящем моменте была Анна, прижавшаяся к нему, и был шум дождя где-то над ними. Они специально перешли в комнату с меньшей звукоизоляцией, чтобы послушать его. Пик грозы миновал, осталось только спокойствие, которое приносила мелодия ливня. Их охота еще не закончилась, опасность не исчезла, но здесь и сейчас можно было забыть о том, что внешний мир вообще существует. Они так и заснули в этой комнате, поставив расследование на паузу…
Но уже утром Леон снова отправился в офис. Он не собирался, он надеялся весь день провести с Анной, однако вмешался Ярослав. Ему потребовалось что-то обсудить — такое, что никак не подходило для телефонных переговоров.
— Я не пожалею об этом? — мрачно поинтересовался Леон.
— He-а, ты меня поблагодаришь!
Судя по времени, Ярослав вообще не покидал офис, там и заночевал. Это была сомнительная привычка, от которой не мешало бы избавиться, но у Леона сейчас своих трудностей хватало, он не собирался нянчиться с партнером по бизнесу.
Когда он прибыл в офис, Ярослав выглядел почти прилично: он успел где-то принять душ и переодеться. Правда, он все равно смотрелся несколько помятым, но это не мешало ему искриться привычной жизнерадостностью.
— Вячеслав Иванов! — заявил он, едва Леон ступил на порог.
— Юрий Гагарин. Продолжим играть в случайно выбранные имена или объяснить мне, что происходит?
— Ай, скучный ты! «Мерседес», на котором за тобой катаются, принадлежит Вячеславу Иванову.
— Не знаю таких. Точнее, Ивановых я знаю предостаточно, но ни один из них не стоит большого внимания.
— Слушай дальше! Жена Вячеслава Иванова — Лиля. Тоже Иванова, а в девичестве — Шаурова.
Эта фамилия как раз показалась смутно знакомой, но, как Леон ни старался, он не мог вспомнить, кому она принадлежит. Значит, этот человек был важен, однако очень короткий промежуток времени, потом он благополучно забылся.
— Все еще никаких ассоциаций.
— А у Лили есть младший брат Ренат Шауров, которому Вячеслав Иванов и одолжил свое ведро немецкого производства!
Судя по торжественному виду Ярика, он пребывал в полной уверенности, что рассказал всю историю. Но Леон продолжал испытующе смотреть на него.
— И?
— Что — и? Неужели ты не помнишь Рената Шаурова? Мы с ним работали! Ты назвал его придурком!
— Ярик, ты сейчас описал примерно четверть тех, с кем мы работаем.
— Тем не менее, вспоминай, потому что от Рената мы еще не отделались!
Память все-таки пришлось напрячь, но не сильно. Сначала появился образ подвижного чернявого парня, а потом — все, что с ним связано.
Их фирма занималась проверкой работы службы безопасности как компаний, так и частных лиц. Примерно месяц назад они изучали, как охраняется загородная усадьба банкира, который очень боялся за свою жизнь — видимо, не без оснований. По опыту Леон знал, что люди, которые занимаются только банковским делом, так обычно не трясутся, но предпочел не вмешиваться в это.
Служба безопасности оказалась средненькой — бывало хуже, бывало лучше. Но несколько сотрудников оказались откровенно лишними, в отношении них Леон оставил собственные рекомендации. Выполнять их было не обязательно, но должен же он отработать контракт!
Среди таких «неудачных» сотрудников оказался и Ренат Шауров. Парень был молодой, лет двадцати-двадцати пяти, и не совсем пропащий. Леон видел у него немало положительных сторон, которые тоже упомянул в отчете: Ренат был великолепным бойцом, умел быстро принимать решения, отличался лояльностью и честностью. Но были с ним и проблемы — определение «слабоумие и отвага» придумали как раз для таких, как он. Нет, он не был глуп, но, если у него появлялся противник, он рвался в бой любой ценой. Он едва ли оценивал, с кем имеет дело, ему казалось, что на чистом энтузиазме можно победить кого угодно.
Для сотрудника службы безопасности это могло стать грандиозной проблемой. Леон рекомендовал обратить на мальчишку внимание и поднатаскать его, так будет лучше всем. Но наниматель решил иначе…
— Его уволили, — сообщил Ярик. — Сначала хотели мирно, но Ренат оказался птицей гордой и воспринял это как личное оскорбление. В итоге все равно ушел, но с волчьим билетом.
