— Нам и не обязательно делать это до двенадцатого удара часов. Мне пора домой — и это приятная обязанность. К тому же, сегодня мне лучше не задерживаться.
Проследив за его взглядом, Ярослав обнаружил, что он задумчиво рассматривает свинцовые тучи, появившиеся на горизонте. Очень скоро им предстояло пролиться дождем, в этом сомнений не было, да и прогноз погоды обещал грозу. Ну и что с того?
— Только не говори мне, что Аня боится грозы! — хмыкнул Ярослав.
— Аня не боится ничего. За нее это делаю я. Можешь торчать тут сколько угодно, если тебе хочется, а я пошел.
Наблюдая за ним, Ярослав почувствовал легкий укол зависти. Может, это было глупо… Да, точно, глупо! Но он ничего не мог с собой поделать. Леону действительно не обязательно было сидеть в офисе и погружаться только в расследование. У него хватало причин торопиться домой, ему там было не скучно, он не коротал часы до утра в очередном приступе бессонницы… Но если думать только об этом, можно и с ума сойти, поэтому Ярослав решил задержаться.
Он на всякий случай постоял у окна, наблюдая за парковкой, пока Леон не сел в свою машину. На этот раз обошлось без нападений — уже хорошо! После этого Ярослав вернулся за стол и собирался снова приступить к работе над списком, когда его отвлекло звуковое оповещение. Еще утром он запустил поисковую программу, но совершенно забыл о ней, отвлекся на другие дела, а она, оказывается, дала результат.
Добытый с таким трудом номер оказался не бесполезен: теперь Ярослав знал, кому принадлежит машина, использованная для слежки за ним и Леоном. Имя было незнакомым, но это ничего не значило. Ярослав был намерен отыскать этого человека и узнать, кому он додумался одолжить свой старый «Мерседес».
Тучи полностью затянули небо — тяжелые, черно-багровые, и от этого вечер стал темным, как ночь. Гроза уже рокотала где-то за линией горизонта, пока тихо, как хищный зверь, который только-только просыпается, но от этого не становится менее опасным. Воздух застыл, стал густым и влажным, он будто готовился ловить крупные капли летнего дождя. Даже за городом отчаянно не хватало свежести, а уж что творится в Москве, скованной вечерними пробками, — и думать не хотелось.
Анна не любила грозы, и на это у нее хватало причин. Она признавала красоту природы в этот момент, но предпочитала наблюдать за ней из укрытия. Во время сильного дождя у нее часто болела рука — давали о себе знать многочисленные шрамы. Правда, бывало это в основном весной и осенью, во время обострений, летние грозы не вредили ей.
Зато летние грозы приносили воспоминания… Тяжелые, болезненные и кровавые. В ту ночь, когда она умерла, тоже была гроза. Гроза и убила ее, и спасла, этого нельзя отменить. Анна давно уже стала взрослой, изучила психологию, она сто раз проанализировала причины своих страхов, разобрала их по полочкам, оценила — и обнаружила, что понимание проблемы не равносильно ее решению.
От некоторых вещей просто нельзя избавиться, как бы умна ты ни была. Она
Но не сегодня. Сегодня она стояла на дорожке перед своим домом, смотрела на потемневшее небо и чувствовала, что остаться ей хочется больше, чем уйти.
Она знала, что Леон вот-вот приедет. Он звонил ей, когда покинул офис, она без труда просчитала время, которое потребуется ему, чтобы добраться сюда, и вышла навстречу. Она и сама не понимала, зачем, в этом не было практической необходимости. Но ей вдруг захотелось — она и так весь день провела под землей. По идее, скорая гроза должна была заставить ее передумать, а она осталась.
И это тоже было непривычно, странно, она чувствовала себя ребенком, впервые пробующим силы в новой игре. Она вздрагивала от самых ярких молний, но не уходила. Холодный разум требовал проанализировать эту ситуацию, разве не так она поступала раньше? Но Леон сказал, что чувства лучше не анализировать, и в этом он был прав.
Она не была уверена, что дождется. Чем громче звучал гром, тем сильнее рвались на свободу худшие из ее воспоминаний, те, которые она обычно предпочитала прятать подальше. Анна не думала о том, сколько она еще продержится, она оставила за собой право в любой момент развернуться и уйти.
Но не пришлось, потому что из леса вывернула знакомая машина. Анна почувствовала радость, способную подавить даже страх перед грозой. Холодный разум отступил: не было никакого смысла анализировать это.
Леон, конечно же, заметил ее, из машины он вышел поспешней, чем следовало бы.
— Что случилось? — нахмурился он. — У тебя все хорошо?
Это было даже забавно: когда она вела себя, как самая обычная женщина, он тут же подозревал неладное. Анна не выдержала, рассмеялась и обняла его, когда он подошел ближе.
— Все в порядке! Я не могу соскучиться?
