Мама заходила ко мне несколько раз, чтобы напичкать таблетками, приносила ужин. Я вообще не выползала из своей комнаты. И боль в руке то отходила на второй план, то пронзала все тело, и диким импульсом возвращалась к укусу. Мое любопытство оказалось велико, и я решила разбинтовать повязку, взглянуть на рану. Уфф... зрелище ужасное... Пришлось очень скоро и небрежно перевязать руку бинтом обратно, так как еще немного этого кровавого месива — и меня бы стошнило.
Ближе к вечеру мама повезла меня в больницу. Медсестра показала ей, как правильно забинтовывать руку и сказала, чтобы не мы приезжали по несколько раз на день. Теперь мне следовало появиться там только через две недели, когда рана должна немного затянуться.
Честно говоря, я удивилась, что медсестра не догадалась, что это был укус. Вероятно, это потому, что из-за ужасности моего положения невозможно понять это. Но это даже к лучшему, так как мама бы стала разбираться со мной.
Мы вернулись домой через час. И меня ждал сюрприз. В гостиной, на диване рядом с папой, сидел Дэниэл, пристально смотря на экран телевизора. Услышав мои шаги, он резко повернул голову в мою сторону. Его безмятежное лицо стало угрюмым, когда прозрачно-голубые глаза взглянули на забинтованную руку.
Не сказав ни слова, я жестом позвала его в мою комнату наверх.
— Может, потрудишься мне объяснить, почему ты не отвечала на мои звонки, — суровым тоном произнес Дэниэл. — И... что с твоей рукой?
Я прошла в комнату, немного приоткрыла окно и развернулась лицом к Дэниэлу. Он выжидающе смотрел на меня.
— Прости, что не отвечала на звонки, — пробормотала я, — телефон был на беззвучном режиме.
— А что с рукой? — он подошел ко мне и бережно сжал мою раненую руку своими тонкими пальцами.
Я не почувствовала никакой боли от его прикосновения. Даже наоборот, я ощутила некое облегчение от его холодной кожи.
— Я... споткнулась и упала, — на выдохе проговорила я.
Дэниэл удивленно уставился на меня, а потом слегка улыбнулся.
— Почему-то, я не сильно удивлен, — тихо сказал он. — Как вчера погуляла в парке?
Его вопрос возродил во мне воспоминания вчерашнего вечера. Я смотрела на Дэниэла, но не видела его красивого лица. Перед глазами стоял жуткий образ угольно-черного волка, его вытянутая морда, грозный оскал, яростный взгляд.
Я встряхнула головой, избавляясь от воспоминаний.
— Было... забавно... — пролепетала я и проглотила ком ужаса, застрявший в горле.
Дэниэл улыбнулся шире и осторожно обнял меня, стараясь не задевать мою больную руку. Я прижалась к его груди, от души желая, чтобы Дэниэл держал меня в своих объятиях всю жизнь.
— Знаешь, — вкрадчиво начал он, — мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь.
— С чего ты взял? — вырвалось у меня.
— Не знаю. Ты ведешь себя странно, — Дэниэл немного отстранил меня от себя, чтобы посмотрел на мое лицо. — В твоих глазах страх, и это очень тревожит меня. Мия, если ты действительно что-то утаиваешь от меня, то скажи мне.
— Нет, я ничего не скрываю от тебя, Дэниэл, — бесцветным голосом произнесла я.
Я никогда не умела врать так, чтобы мне тут же поверили. Но когда ложь была просто необходима — я делала все, чтобы моим неправдивым словам поверили.
— Точно? — Дэниэл изогнул идеальную бровь.
— Да, — напряженно кивнула я.
— Просто я не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны.
— Я тоже, — мой голос предательски дрожал.
Я подняла глаза, и наши взгляды встретились — подозрительное выражение прозрачно-голубых глаз Дэниэла озадачило меня, а потом я улыбнулась — теплой, любящей улыбкой, которая редко появлялась на моем лице в последнее время. Это помогло отвести подозрения.
Дэниэл вновь притянул меня к себе.
Я ненавидела себя за то, что мне пришлось врать ему. Он не заслуживает такого отношения к себе. Но я не могу сказать ему правду. Во-первых — я сама не уверена в своих предположениях. Во-вторых — если все-таки все будет являться правдой, и Эрик окажется не человеком, у меня не хватит духа сообщить об этом Дэниэлу по трем причинам: а) Эрик доверит мне свой самый сокровенный секрет, и с моей стороны будет подло, если я кому-нибудь расскажу об этом; б) между вампирами и предполагаемыми оборотнями возродится давняя вражда; в) Эрик — мой друг, и останется им, кем бы он ни был, Дэниэл — мой парень и, узнав про Эрика, он запретит мне общаться с ним, а я не хочу терять еще одного друга.
Вот именно из-за этих причин мне не стоит ничего говорить Дэниэлу.
Надо было что-то придумать, о чем можно поговорить с Дэниэлом, хотя возникшая тишина тоже не мешала, но мне так тяжело было вести какую-либо беседу. Мой мозг словно налился свинцом после вчерашних событий, произошедших вечером, и сегодняшнего неприятного разговора с Эриком. Мне хотелось лишь одного — лечь в постель, накрыться теплым одеялом, ощутить рядом с собой присутствие Дэниэла, и уверенно сказать себе: “Что бы ни случилось, отныне все будет хорошо”.
— Поцелуй меня, — шепотом попросила я, подняв голову.
Ничего не сказав, Дэниэл молча прильнул к моим сухим губам и нежно поцеловал.
