Как же все-таки было хорошо, что Дэниэл такой сильный, потому что без его помощи я бы ни за что не встала на ноги. С ним я была как за каменной, непробиваемой стеной. Дэниэл помог, точнее, довел меня до кухни; я жевала свой завтрак как настоящая черепаха. Потом меня передали в руки Мэри — она переодела меня, помогла принять душ.
И тогда я увидела себя в огромном зеркале с позолоченной рамой, висевшем в ванной. Запавшие зеленые глаза и огромные синие круги под ними, заострившиеся скулы и ключицы, костлявое тело (я здорово похудела за это время), посеревшая кожа — все это говорило о полном изнеможении. Укус разросся по всей руке, черные прожилки дошли до плеча. Мне было противно смотреть на себя. На кого я стала похожа? На иссыхающий труп? На зомби? Это было ужасно.
Доминика и Саймона еще не было, Алекс тоже не вернулся. Интересно, сколько понадобиться времени на то, чтобы связаться со своими древними предками? Эрик сидел в гостиной и смотрел какой-то фильм по телику. Ну, а мне предстояло самое худшее, то, чего я боялась и не хотела узнавать.
Виктор сказал, что результаты анализов моей крови и крови Эрика готовы.
Дэниэл волновался не меньше моего, когда мы спускались в подвал дома. Меня трясло от тревоги, разрывавшей мое сердце. Голова будто опустела, когда мы зашли в лабораторию.
— Присаживайся, Мия, — сказал Виктор, указывая на кресло.
Дэниэл посадил меня и остановился рядом. Я беспокойно смотрела на бледное лицо мистера Брука и не понимала, какие эмоции управляют им. Это загоняло меня в тупик, из которого, казалось, нет выхода.
Дэниэл крепко сжимал мою руку, и мы замерли в ожидании.
— Только не томи, — простонал раздраженно Дэниэл.
Виктор сделал вид, будто не слышал сына. Он стоял у стола и разбирал какие-то бумажки. Чтобы не нервничать еще больше, я старалась прислушиваться к звуку своего сердца. Я старалась ни о чем не думать, не забивала душу надеждами, чтобы они не разбились потом зря.
Наконец, Виктор отложил бумаги в сторону и развернулся к нам лицом. Я затаила дыхание.
— Я провел обследования, — начал он. — Для начала хотелось бы сказать, что кровь Эрика, и впоследствии всех Лугару, содержит химические элементы яда. Так же я обнаружил несколько неизвестных веществ в его слюне. Конечно, я просмотрел формулы всех ядом, которые известны человечеству, и не наше то, что обнаружил в его крови.
— И что это значит? — нетерпеливо спросил Дэниэл.
— А то, — Виктор сделал глубокий вдох, — что для этого яда нет противоядия. Эти вещества замедленно отравляют организм Мии. Она умирает, Дэниэл.
Мое сердце беспощадно екнуло и замерло. Я не дышала, вслушивалась в гробовую тишину. Мне казалось, будто разум стал отдельной частью, и я больше не ощущала своего тела. Я даже не чувствовала холодную руку Дэниэла, так крепко сжимавшую мою. Только глухая пустота.
— Как это возможно? — еле вымолвил Дэниэл.
— Не знаю, сынок, — Виктор пожал плечами. — Кровь Лугару действительно очень уникальна. И она отравляет все живое. Я капнул каплю крови Эрика на растение, и через пару минут оно почернело и высохло. Потом ввел яд в подопытную крысу, и на следующий день она погибла. По словам Эрика, кровь Лугару тут же убивала вампиров.
— К чему ты ведешь?
— Мия — живой человек, ее организм борется с ядом, как может, но никто не знает, сколько она еще продержится, — Виктор нахмурился. — Прошло ведь около двух недель?
Не в силах ответить, я просто кивнула.
— Любая минута может стать последней, — мрачно заявил мистер Брук. — Она изнеможенна. Мы должны быть готовы ко всему. Ее организм на грани изнеможения. Она не сможет долго продержаться.
Я вздрогнула. То ли от отчаяния, то ли рефлекторно. Мой мозг не принимал слова Виктора. Мне казалось, что это сон — один затянувшийся кошмар. Если бы было так... Но это реальность. Это моя жизнь, которая в любой момент может оборваться.
Наступила тишина, которую мне захотелось тут же нарушить. Потому что я слышала, как разбивается мое сердце.
— Нет, нет, нет... — зашептал Дэниэл. — Нет, Виктор, этого не может быть... Просто не может...
— Мне очень жаль, — мистер Брук опустил голову.
— Нет! — взревел Дэниэл. — Так не должно быть! Я не верю, что ничего нельзя сделать...
— Послушай, сын, мы все с самого начала понимали, что это ни к чему хорошему не приведет. И подсознательно мы знали, чем все закончится. А теперь нам всем осталось только ждать и надеяться, что Мия сможет продержаться еще хотя бы неделю...
Неделя? Семь дней жизни — это все, что мне осталось? Это же так мало... Мало, чтобы напоследок насладиться присутствием Дэниэла, его семьи, моих друзей. А мама и папа. Как же они? Что будет с ними, когда меня не станет?
Я не верю.
Но часть меня с самого начала знала, что меня ожидает лишь один конец. К сожалению, не хеппи-энд.
— Ну можно же что-то придумать?! — жалобный голос Дэниэла рвал мою душу на части.
— Думаю, здесь уже ничем не поможешь, — грустно проговорил Виктор.
— Я могу обратить ее! — сказал Дэниэл так, будто его осенило. — Да, именно это спасет Мию от смерти!
