Вот теперь, спустя пару часов, я начинала чувствовать дикий страх. Меня трясло от одной единственной мысли, что я скоро умру. В это было невозможно поверить и смириться с этим, но я столько раз находилась на волоске от гибели, что это должно стать обыденностью для меня.
Мое сердце чувствовало, что это самый настоящий конец. Конец всему — жизни, времени, движению, любви... Жалею ли я о чем-нибудь? Да, наверное, о многом. Но больше всего обидно то, что у меня могла бы быть счастливая жизнь с любимым человеком. Но что осталось теперь? Какая-то жалкая неделя, если не меньше?! Несколько дней, наполненных болью и глупыми ожиданиями? О таком будущем я думала в самую последнюю очередь...
Смерть, своего рода, в этом случае стала бы для меня единственным избавлением от адских болей, которые терзают меня каждый день и продолжают усиливаться. И каждый раз мне казалось, что терпеть такое больше невозможно. Но откуда-то во мне находились силы, чтобы преодолеть весь этот кошмар. И скоро этому наступит конец. Наверно, это единственный плюс во всем этом переполохе.
И самым ужасным для меня было то, что смерть разлучит меня с Дэниэлом. Она убьет нашу любовь, я больше никогда не смогу увидеть его очаровательных прозрачно-голубых глаз; никогда не смогу прикоснуться к его гладкой коже, не смогу почувствовать сладкого аромата, исходящего от него; у меня не будет возможности крепко прижаться к нему и ни за что не отпускать; я не смогу почувствовать на своих губах сладковатый привкус его нежного поцелуя... Всего этого больше никогда не будет.
— Как ты там, милая? — спросила мама.
Я отважилась на очень отважный поступок — решила позвонить маме. И это стоило мне огромных усилий, я приняла на себя очередной удар боли, который постепенно убивал меня. Но я должна была услышать ее голос — такой родной, мягкий, ласковый — до того, как...
— Все хорошо, мам, — мой голос предательски дрожал.
— Как Мальдивы? Должно быть, ты сильно загорела! — ее нежный голос был переполнен эмоциями. — Как Дэниэл? Вы не ругаетесь?
— Все хорошо, — вновь сказала я более уверенно. — А как ты? Как папа?
— О, у нас все замечательно, — я была рада это услышать. Больше мне ничего не надо было, чтобы успокоить стон души. — Только мы так скучаем по тебе, Мия!
Я прижала рот рукой, чтобы мама не услышала мой вопль. Густая пелена слез накрыла глаза. Я почувствовала на своем плече бережное прикосновение холодной руки. Дэниэл. Он рядом со мной. Всегда. Его присутствие послужило мне огромной поддержкой. Если бы я была одна — я бы давно разрыдалась. Но я должна была быть сильной, ради него, ради мамы и папы, ради Виктора, Элизабет, Мэри, Эрика...
Слезы ручьями потекли из глаз.
— Я тоже... очень... скучаю по вам, — проговорила я хрипло.
Я быстро и небрежно вытерла слезы и подняла немного голову, чтобы сдержать очередной поток боли.
— Ты плачешь? — изумленный голос мамы отрезвил мой затуманенный рассудок.
— Нет, нет, — забормотала я, — конечно же, я не плачу. Тебе, наверное, послышалось.
— У тебя такой голос... — ее невозможно провести, всегда обо всем догадывается. — Что-то все-таки случилось?
— Мам, поверь, все действительно хорошо, — как же было тяжело лгать ей. Снова.
— Если у тебя что-то произошло, то, пожалуйста, расскажи мне. Я же твоя мама — я должна знать.
— Все хорошо, — если я еще раз повторю эту фразу, то в скором времени сама в это поверю. — Тебе не стоит ни о чем волноваться.
— Точно? — недоверчиво спросила она.
— Абсолютно.
— Ладно, — последовал вздох. — Когда вы возвращаетесь в Портленд?
Я замялась.
Мне понадобится в очередной раз напоить ее враньем... Но ведь это только для их с папой пользы. Они не должны ничего знать. Все же будет лучше держать их в незнании. Знаю, это очень подло с моей стороны, но я не хочу, чтобы и они переживали за меня.
— Скоро, мама, — я громко сглотнула, и одна слезинка скатилась по щеке. — Очень скоро...
— Ох, мне уже так хочется увидеть тебя!
— Не волнуйся. Ты даже не успеешь соскучиться по мне, как я буду дома, — я удивлялась тому, с каким невероятным спокойствием я говорила эти слова. Мне даже удалось улыбнуться. Но только это ничего не меняло.
— Очень надеюсь на это.
Наступила неловкая тишина. Мои руки дрожали, сердце неровно билось в груди. Я стала оглядываться по сторонам, в поисках поддержки.
Дэниэл сел передо мной, крепко сжав в своих холодных ладонях мою руку. Стоило мне заглянуть в его прозрачно-голубые глаза — мою тихую гавань — как волнение тут же отступило на второй план.
— Ладно, мама, мне уже пора, — промямлила я, чувствуя, как ком боли подступает к горлу.
— Так скоро? — удивилась она.
— Да, — я вздрогнула. — Сейчас у нас запланирована экскурсия, так что…
— Тогда я не стану тебя задерживать, — грустно отозвалась она.
— Я люблю тебя, мама, — я крепко зажмурила глаза, сдерживая слезы.
— Я тоже очень сильно люблю тебя, моя девочка, — пророкотала она, и мое сердце сжалось от дикой и душераздирающей боли. — И обязательно позвони мне, когда вы будете возвращаться.
