На какую-то долю секунды я задумалась. А что, если меня действительно можно будет обратить в вампира? Я не хотела этого раньше, но сейчас это последняя и единственная надежда на спасение. Вечная жизнь, вечная любовь Дэниэла, только со встречей с родителями придется повременить, пока я не почувствую, что могу держать себя под контролем.
Ну, вот, я уже строю планы на будущее, которого может и не быть.
С надеждой в глазах я посмотрела на отца Дэниэла.
— К моему огромному сожалению, этот вариант тоже бессилен, — спустя некоторое время ответил Виктор. — Твой яд при попадании в ее организм лишь ускорит смерть, потому что она уже отравлена ядом Лугару. Если бы было что-то другое, например, укус обычного оборотня, то можно бы было все исправить. Но только не в этом случае.
Я ощущала странную пустоту внутри себя, в голове, все мысли, владевшие мною минуту назад, куда-то исчезли, и слова Виктора не проникали в мое сознание — они были как капли дождя, которые скатываются со стекол, не оставляя никаких следов.
Я почувствовала, как по моей щеке скатилась горячая слеза. Меня пробила дикая дрожь. Трясущейся рукой я размазала слезу.
Мое сердце до последнего верило в спасение. Я не хотела умирать, я жутко боялась этого, и никакие слезы и истерики не смогли бы выразить мой страх. Но теперь-то уже бесполезно чего-то бояться. Судьба все решила за меня. И она захотела, чтобы я умерла.
Слезы жгли мне глаза. Я почувствовала дурноту. Густой черный туман окутал меня болью, отчаянием, безысходностью, обидой.
— Я не верю! — крик Дэниэла вернул меня в реальность. — Мия не умрет! Я не позволю этому случиться!
— Дэниэл, послушай меня, — мягко проговорил Виктор, — ей уже ничем не помочь. Она умирает, сын, и это не предотворотишь уже никак. Мы можем и дальше колоть ей обезболивающее, чтобы избавить ее от мук, но от смерти нет лекарства. Я сочувствую.
Дэниэл смотрел на него полными злости и боли глазами, и казалось, что он сейчас заплачет. Мой прекрасный ангел прольет горькие слезы. Я чувствовала себя просто ужасно. Мне хотелось любым способом избавить Дэниэла от грусти, но я знала, что это невозможно.
Слезы покатились по моим щекам, беспощадно разбиваясь вдребезги. Я и не заметила, что сжимаю руки в кулаки.
Боль — она терзала меня, смеялась надо мной, убивала во мне все хорошее и светлое. Все мечты и надежды разбились в пух и прах. Остались только черные осколки пустоты.
А ведь я все это видела, жила с этим осознанием днем, с этим осознанием ложилась вечером в постель, страшась каждой последующей минуты. И все не напрасно. Меня ждет смерть.
Что такое смерть? Для кого-то она — избавление ото всех проблем, единственный выход. Для кого-то — что-то очень страшное и неизвестное. С одной стороны, я больше никогда не буду корчиться от дикой боли. Но с другой, я очень сильно боюсь этого конца каждой клеточкой своего тела. Что будет, когда я... умру? И как это произойдет? Насколько больно мне будет покидать этот мир? И как долго это продлится?
— Должен быть другой вариант... Должен быть другой вариант... — бредово твердил Дэниэл, размеряя беспокойными шагами огромное помещение.
Я пристально смотрела в одну точку. Мне так хотелось забыть весь этот кошмар. Я так желала, чтобы это оказалось всего лишь сном... Но никакие силы не исправят мою реальность.
— Я постараюсь сделать все, чтобы облегчить твою боль, — обратился ко мне Виктор.
От звука его голоса — тихого и проницательного — я резко подняла на него свои опустевшие глаза.
— Спасибо, Виктор, — безжизненно сказала я. — Вы сделали все, что было в ваших силах.
Я видела, что Виктору было не менее больно, чем мне, или Дэниэлу, просто он смирился с этим, и нам следует последовать его примеру.
— Мне, правда, очень жаль, — с глубоким сопереживанием произнес мистер Брук.
Я вяло кивнула и опустила глаза. Затем послышались приглушенные шаги, которые с каждой секундой утихали, и вскоре наступила полная тишина. Только слабые удары моего сердца отдавались эхом по всей лаборатории.
Я осторожно подняла взгляд и посмотрела на Дэниэла. Он стоял ко мне спиной, сложив руки на груди. Даже не видя его лица, я могла представить ужасную боль в его глазах, плотно-сжатые зубы, напряженные скулы.
— Дэниэл, — бессильно позвала я его.
Никакой ответной реакции.
— Дэниэл, — громче сказала я.
Наконец, он повернулся. Его ангельское лицо исказилось от сильной боли. На секунду мне показалось, будто я смотрю на свое отражение.
— Я... мне так... ох... — замямлила я. — Ты не должен так переживать.
— Что? — Дэниэл резко нахмурился. — Не переживать?
— Я не это хотела сказать...
— Мия, — он подошел ко мне, опустившись на колени, — пожалуйста, — он взял мои руки, — прости меня.
— За что? — удивилась я.
— Что не уберег тебя, — Дэниэл опустил глаза.
— Это не твоя вина. Виктор был прав — мы все с самого начала знали, что я умру, — я была немного шокирована от того, что так непринужденно сказала о своей смерти.
— Нет, не говори об этом, — он замотал головой. — Этого не случится...
— Но ты же сам слышал, что сказал твой отец. Я в безысходном положении.
— Выход есть всегда.
