Последний занавес полностью

— В этот раз их, как всегда, унесли и вымыли, сэр. И все это время они находятся в употреблении.

— Он хоть немного выпил?

— Молоко, сэр, как и всегда, было налито в чашку и немного в блюдце — для кота. Блюдце стояло на полу. Но чашка, и термос, и лекарство в бутылке были опрокинуты, и молоко вместе с лекарством впитались в ковер.

— Он принял лекарство?

— Стакан был грязный. Он упал в блюдце.

— И разумеется, тоже попал в мойку, — сказал Аллейн. — А что с бутылкой?

— Говорю же, сэр, она валялась на полу. Бутылка новая, раньше ею не пользовались. Конечно, мне было очень не по себе, сэр, но я все же постарался прибраться в спальне, не особенно, правда, понимая, что делаю. Помню, я прихватил с собой вниз и грязное фарфоровое блюдце, и бутылку, и термос. Бутылку выбросили, остальное пошло в мойку. Ящик с лекарствами тщательнейшим образом вычистили. Он находится в ванной, сэр, напротив. Убрали до последней пылинки все покои, — добросовестно добавил Баркер.

Фокс что-то невнятно пробормотал.

— Так, — сказал Аллейн. — Вернемся к тому поручению, которое вы должны были передать в тот вечер мисс Орринкурт. Вы видели ее?

— Нет, сэр, просто постучал, и она ответила, не открывая двери. — Баркер неловко закашлялся.

— Что-нибудь еще?

— Да так, одна странность… — Голос его замер.

— Что за странность?

— Кроме нее, в комнате никого не должно было быть, — задумчиво проговорил Баркер, — ибо, как я уже сказал, сэр, все остальные находились внизу, и потом, именно потом, после того как я принес грог, никто никуда не уходил. Но перед тем как постучать к ней в дверь, сэр, готов поклясться, я слышал, как она смеется.

Когда Баркер вышел, Фокс глубоко вздохнул, надел очки и с усмешкой посмотрел на болтающийся конец веревки от звонка.

— Да, да, братец Фокс, именно так, — проговорил Аллейн и подошел к туалетному столику. — Эта дама нам и нужна.

Посредине столика стояла огромная фотография Сони Орринкурт.

— Производит впечатление, — подошел к Аллейну Фокс. — Забавно, знаете ли, мистер Аллейн. Таких вот и называют кинодивами. Полон рот зубов, волосы, ножки. Сэр Генри заключил фотографию в серебряную раму, но это, пожалуй, единственное отличие. Производит впечатление.

Аллейн потянул на себя верхний левый ящик.

— Первый удар, — прокомментировал Фокс.

Аллейн надел перчатки и осторожно вынул деревянный колокольчик в форме груши.

— Такие трогательные предосторожности, а толку что? — заметил он. — Ладно, посмотрим, что к чему. — Аллейн отвинтил кнопку и заглянул внутрь. — Смотрите, Фокс. Обратите внимание на две вещи. Все цело. Один винт и гайка на месте. Никаких следов проволоки. Другой винт и гайка ослаблены. Лупа при вас? Давайте-ка еще раз поглядим на веревку.

Фокс вынул карманную лупу и вернулся к кровати.

— Один проводок цел, — сразу сказал он. — Потемнел, как всегда от времени, и ничего не зачищено, а вот с другим иначе. Мне кажется, его зачистили. По крайней мере выглядит именно так.

— В таком случае, — заметил Аллейн, — почему один винт так затянут и блестит только одна проволока? Знаете что, Фокс, давайте-ка возьмем этот колокольчик с собой.

Он обернул его носовым платком и сунул в карман. В этот момент открылась дверь, и в комнату вошла Соня Орринкурт.

Она была в черном, но выглядела так эффектно, что мысль о трауре как-то не приходила в голову. Блестящая грива пепельных волос и челка, голубые веки, потрясающие ресницы, идеально гладкая кожа. На ней были бриллиантовая брошь, браслет и серьги. Соня остановилась прямо у порога.

— Извините за вторжение, — сказала она, — я так понимаю, вы из полиции?

— Правильно понимаете, — ответил Аллейн. — Мисс Орринкурт?

— Она самая.

— Добрый день. Это инспектор Фокс.

— Послушайте-ка! — Мисс Орринкурт двинулась к ним профессиональной сценической походкой. — Хотелось бы знать, что здесь происходит. У меня, как и у любого, есть права, и я их должна отстаивать, не так ли?

— Вне всяких сомнений.

— Спасибо. Очень любезно с вашей стороны. В таком случае, быть может, вы скажете, кто пригласил вас в покои моего покойного жениха и чем вы тут занимаетесь?

— Нас пригласила его семья, и занимаемся мы своей работой.

— Работой? И что же это за работа? Впрочем, можете не отвечать, — сердито продолжала мисс Орринкурт. — Я и так знаю. Они что-то затевают, верно? Решили отделаться от меня. Итак, в чем дело? Хотелось бы знать. Выкладывайте. В чем дело?

— Для начала скажите, как вы узнали о нашем приезде и почему решили, что мы — офицеры полиции?

Опершись о локти, она села на кровать, и волосы ее упали на плечи. Позади алело расстеленное стеганое одеяло. «С чего это ей вздумалось стать театральной актрисой, — подумал Аллейн, — ей бы гораздо больше подошла роль модели на обложке журнала». Соня лениво перевела взгляд на ноги Фокса.

— Да и так понятно, что вы из полиции. Посмотрите на башмаки своего дружка. Смех, да и только!

— Что скажете, приятель? — пробормотал Аллейн, перехватывая взгляд Фокса.

Тот откашлялся.

— Э-э… туше. С юной дамой, да еще с таким острым зрением, мне мало что светит, как думаете, сэр? — осторожно вымолвил Фокс.