— Нет, — прозвучал ответ Маши.
Мы с Бриком уставились на нее. Она пожала плечами:
— Ты сам сказал, что призрак не может развиваться. Никого не простит. Ничего не забудет. Вечно пребывать тем, кто я есть сейчас? Нет, спасибо. Мне кажется, я потому и живу, что знаю: однажды все это закончится.
— Я способен развиваться, — возразил Брик. — И тех, кто со мной, учу тому же. Для них после смерти жизнь не заканчивается, но выходит на новый уровень. Бесконечное развитие.
Маша медленно покачала головой так, будто прямо сейчас принимала судьбоносное решение.
— Одна эта мысль меня пугает, — сказала она шепотом. Ветер унес ее слова, но они огненными буквами вспыхнули у меня в сознании.
Брик с досадой поджал губы:
— Что ж… Значит, в тебе доминирует Танатос. Увы.
Он не планировал дискуссии, он поставил диагноз. После чего развернулся и нырнул в проем последней из будок.
Ни соринки на полу, как будто специально подметали. А может, действительно — специально. Посреди помещения, на рубеже между падающим через проем светом и тенью от стен и потолка, стояла шкатулка, обитая черным бархатом.
При взгляде на нее у меня перехватило дыхание. Вспомнился давний случай из детства, когда я возвращался с улицы домой и, между вторым и третьим, своим, этажом увидел прислоненную к стене крышку гроба. Красную, с черным бархатным крестом. Кажется, я простоял на ступеньках не меньше пятнадцати минут, прежде чем заставил себя одолеть необъяснимый животный ужас и пройти мимо. Дома я узнал, что у нас, оказывается, умер сосед. Человек, от которого у меня не осталось ни единого воспоминания, кроме гробовой крышки.
Почему-то шкатулка — или, вернее, небольшой сундучок? — вызвала у меня те же чувства. Как будто ее обили тем самым бархатом. Я стоял и мысленно прикидывал, хватило бы ширины креста, чтобы покрыть крышку шкатулки…
Маша, растолкав нас, бросилась к шкатулке, но Брик удержал ее за плечо:
— Стоять! Ты знаешь, что там?
— Нет, — огрызнулась Маша. — Поэтому и хочу посмотреть.
— Дам пару вариантов: бомба, игла с ядом на пружине, ядовитый газ.
Маша подалась назад.
— Шутишь, что ли? Зачем Юле…
— Я не знаю, что происходит у нее в голове, — отрезал Брик. — А ты знаешь? Полагаю, ответ «нет». Нам известно, что она ненавидит вас обоих. Что логично сделать с тем, кого ненавидишь?
Маша стянула куртку и протянула мне, не глядя.
— Выйдите, — велела она.
— Нет, — возразил Брик. — Это ты выйди. Я осторожно силой мысли ее открою. Бессмысленный риск ни к чему.
— Для тебя он, может, и бессмысленный. Юля и так у меня всю жизнь забрала, если теперь и это… Ну, пускай. По крайней мере, пойму, что действительно ей не нужна, и не придется долго ждать конца.
Она отмахнулась от руки Брика и сделала шаг к шкатулке. Я встал рядом, хотя сердце колотилось все сильнее.
— Выйди, — сказала Маша.
— Нет. — Голос звучал сипло и чуждо, пришлось откашляться. — Я не верю, что Юля хочет нас убить. Она, конечно, не подарок, но вряд ли способна планировать зло всерьез.
— А ее видеообращение? — спросил Брик. — Им она вам много добра принесла?
— Может, она и думала, что уничтожает нас, но, по сути, просто выплакалась о наболевшем. Кроме того, она ведь оставила следы, так? Значит, понимала, в глубине души, что мы отправимся за ней. И она не настолько глупа, чтобы предположить, будто мы станем ее искать ради мести.
Брик не унимался:
— А та история с зарплатными картами? Вспомни. Тебя запросто могли посадить, чуть-чуть до того не дошло.
— Готов спорить, что она сделала это за мгновение, а на следующее утро схватилась за голову. И если бы дело зашло далеко — у следствия появились бы новые материалы, отводящие от меня подозрения.
Брик вздохнул:
— Что ж, ладно. В случае чего я передам Жанне, что ты погиб, занимаясь любимым делом. Оставь мне телефон, возможно, он пригодится. И ты, Маша, тоже.
Мы обернулись. Брик стоял снаружи. Наши взгляды он выдержал спокойно.
— Поверьте, не будь у меня других дел, я бы с удовольствием присоединился к вашей афере. Но мне нужна эта физическая оболочка, чтобы найти Юлю. Это куда важней любых амбиций и любой так называемой «веры».
Впоследствии я неоднократно задумывался, почему без рассуждений отдал Брику телефон, как и Маша. В современных телефонах слишком много всего. Контакты, сообщения, заметки, фотографии, пароли и пин-коды от всего на свете. Может, где-то подсознательно телефон воспринимается неким хранилищем души. Чем-то, по чему нас сумеют восстановить. А может, Брик сумел на какое-то время подавить сопротивление Бори и заставил нас подчиниться. Тогда это было неважно. Куда важнее — черная шкатулка посреди непонятного строения на крыше строения еще более непонятного.
— Если что, ты, Дима, иди туда, куда зовет разум, — сказал Брик, делая шаг за шагом спиной вперед. — А ты, Маша, лети, куда потащит. Сознание распыляется за мгновения, по сути, даже испугаться не успеешь.
«Скройся ты, с такими напутствиями», — посоветовал я Брику мысленно. Ответа не пришло. Мы остались вдвоем.
Маша опустилась перед шкатулкой на корточки, я присел рядом.
— Ты бы тоже вышел, — прошептала она, бледнея на глазах.
