Я отвернулась, делая вид, что смотрю в окно. Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем посмотрела в окно по-настоящему — понимая, куда смотрю. Мы проехали кольцевой перекресток, но не прямо — прямая дорога вела в город — а повернули налево.
— А зачем это мы из поселка выехали?!
Застывшие впереди фигуры молчали. Элеонора давила на газ, директриса смотрела перед собой.
— Я что, со столбами разговариваю? — Я дернула Элеонору за волосы. — Эля, приди в себя! Останови машину! Куда мы едем?
— Мы едем к знакомым Инны Валерьевны, — равнодушно сообщила Элеонора. — Не трогай волосы. Отвлекаешь от дороги.
В зеркале заднего вида я увидела ее лицо — и отпрянула. От пустого, как у директрисы, взгляда. Инна Валерьевна на меня тоже не реагировала, по-прежнему смотрела перед собой. Какие, к черту, «знакомые»? Где?! Мы за городом. Что там дальше — Ачинск? Красноярск?..
Скорость — больше ста. Из машины я не выскочу… Да я и не собираюсь выскакивать, не бросать же Элеонору. Черт ее знает, что с ней творится, но так это оставлять нельзя.
По башке долбануть эту тварь — и то нечем. Из рычагов воздействия — одна поддельная Барби…
— Эля. — Я снова потянула подругу за волосы. — А кто Дашку-то из садика забирать будет?
Элеонора дернулась. Машина вильнула, дернувшись вместе с ней, я ухватилась за ручку над дверцей.
— Сегодня вторник, у Дашки рисование! Ты забыла, что ли?
— Не… разговаривай… с ней. — Директриса будто с трудом, повернула голову ко мне.
Я увидела то, о чем Дима писал в книжке, и о чем никогда не рассказывал. Пустые, будто замазанные чем-то, глаза. Нечеловеческие. Мертвые.
Странно, но я не испугалась. Я, кажется, даже обрадовалась — все встало на места.
— Элька! — Я схватила подругу за волосы, заколотила о подголовник. — Жми на тормоз! Ты сейчас — не ты! Выбирайся, срочно! Думай о Дашке! О муже! О ком хочешь думай, только приди в себя! Тормози!
Машина подпрыгнула, резко остановившись, снова тронулась — Эля давила то газ, то тормоз. Директрису и меня подкидывало, будто картофелины в пустом ведре. Слава богу, машин на трассе не было.
— Тормози!!!
Еще дважды судорожно дернувшись, мы остановились. Эля потянула ручник, включила «аварийку» и взялась за ручку двери.
— Стой, — проскрипело то, что минуту назад было Инной Валерьевной.
— И обоссаться прямо тут? — Уфф, очухалась! Вот это точно — Элеонора.
Элька вышла, я выскочила следом.
— Как ты?!
— Нормально. — Элеонора тяжело дышала. Обошла машину, взялась за крышку багажника. Подергала. — Слышь, ты! — прокричала вылезающей из машины директрисе. — Помоги багажник открыть.
— Зачем?
Это существо, чем бы оно ни было, притворяться человеком уже не пыталось. Изображать на лице эмоции не пробовало и за походкой не следило. Топало, тяжело поднимая ноги — будто робот-трансформер из кино.
— У меня там унитаз, — объяснила Элеонора. — В туалет мне надо, ферштейен? А багажник заклинило — как два года назад урод какой-то в задницу приехал, с тех пор и маюсь. — Она выразительно посмотрела на меня: не приближайся. Я замерла на месте.
Директриса сообщение об унитазе в багажнике восприняла как должное. Молча подошла и взялась вместе с Элей за крышку.
— Дергай, — приказала Эля.
Директриса дернула. Багажник открылся. Я успела подумать, что не удивлюсь, если там действительно, в числе прочего, унитаз валяется — бардак в машине феерический.
— Ай, спасибо! — Эля нырнула в багажник.
Вынырнула и широко размахнулась.
Директриса, качнувшись, повалилась вперед, а Элеонора опустила руку с баллонным ключом.
— Ты с ума сошла?! — Я подбежала к ней.
Мимо проехала машина.
— Хорошо, что эта тварь в багажник упала, — задумчиво проговорила Элеонора. — Если б на асфальте валялась, сто пудов кто-нибудь остановился бы. Это их, когда надо — не дозовешься, а когда на фиг не нужны, так и липнут… Куда ее, в канаву? Как думаешь?
— Думаю, что голову твою не до конца отпустило. — Тело директрисы в багажнике завалилось на бок. Лицо с закрытыми глазами зловещим не выглядело — обыкновенная тетка. Только помятая малость. — Полицию вызвать надо! И «скорую».
— Чтобы нас с тобой в обезьянник законопатили? Как-то я не стремлюсь с бомжами ночевать.
— Мы объясним, что случилось.
— Да? — Элька прищурилась. — Ну давай, объясни. Представь, что я полицейский.
— Мы остановились, потому что эта женщина… ммм… лежала на дороге.
— А к тебе домой «эта женщина» не приходила случайно? За полчаса до того, как на дорогу легла? У тебя там целый подъезд свидетелей, если что.
Я замолчала.
