Последователи Хаоса полностью

Потому что Дев не мог умереть. Это противоречило законам реальности. Он выживал, даже когда мир вокруг него рушился. Он выживал, даже когда не должен был, даже когда все вокруг восставало против него, даже когда родной город говорил, что его жизнь не имеет значения. Он слишком важен, чтобы умереть. Его смех был слишком заразным, его печаль – слишком острой. Роз слишком хорошо знала его лицо; каждое его выражение было выжжено на подкорке. И ему еще так много требовалось вспомнить – так много улыбок, которыми он не делился с тех пор, как погибла его сестра. Он не мог умереть прежде, чем Роз выпал шанс вновь их увидеть.

Она вспомнила, как они познакомились. Дев наблюдал за тем, как она метает ножи, стоя в сумерках у таверны. Вспомнила, как он тогда опасно ухмыльнулся. Друг заставил ее рассмеяться в ту самую первую ночь. Он вырвал этот звук из ее груди прежде, чем Роз осознала, что еще помнит, каково это – смеяться.

Когда Дев вскинул голову к небу, на его лице отразилось спокойствие. Безмятежность. Он застыл во времени, словно святой, запечатленный на фреске. Святой, изгнанный с небес.

Его веки дрогнули и закрылись, когда он упал. Тело перевалилось через край обрыва и исчезло из вида.

Мир вокруг затих. Казалось, сама земля затаила дыхание.

Словно все ее внимание требовалось, чтобы поприветствовать Дева в своих объятиях.

Дамиан услышал крик Роз.

Он замер на входе в Палаццо, и его контроль над сознаниями омбразийских солдат на мгновение ослаб. Он оставил Роз в коконе темноты на балконе Базилики, уверенный в том, что там она будет в безопасности. Как она могла оказаться здесь?

Но долю секунды его сковала безжалостная хватка холода, толстые, словно слепленные из грязи руки обхватили его лодыжки, не давая сделать шаг вперед. Он услышал знакомое эхо собственного голоса, но он звучал странно, будто донесся из-за плотной водяной завесы. Берег чист. Он услышал влажные шлепки армейских сапог по грязи, выстрел, а затем пугающий хрип. Сдавленный звук, который каким-то образом вырвался из его тела, не был криком. Возможно, это было отрицание. Возможно, звук был бессмысленным и неразборчивым. Каждая нота навсегда запечатлелась в сознании Дамиана, но он не мог вспомнить, что именно произнес, если вообще говорил хоть что-то.

Именно такой звук Роз издавала сейчас. Он был полон чистой, горькой скорби. В нем чувствовалось мучительное осознание того, что вот-вот должно произойти что-то ужасное, и ты бессилен это остановить. И даже если попытаешься, будет слишком поздно.

В этот крохотный, быстротечный миг Дамиан по-настоящему очнулся.

Роз смотрела, как падает Дев, словно бессильный наблюдатель в слишком реалистичном кошмаре.

В любую секунду он перевалится через край обрыва и улыбнется, тряхнув головой, чтобы убрать с лица мокрые волосы. «Вы это видели?» – наверняка скажет он. Или, быть может: «Они меня почти достали».

Но секунды текли одна за другой, а он так и не появился.

Киран и Сиена в ледяном ужасе смотрели на край обрыва. Насим рухнула на землю, и ее лицо исказилось в мучительной агонии. По ее щекам струились слезы, а глаза покраснели. Она впилась ногтями в траву, словно только это привязывало ее к земле. На Роз накатило понимание: Дев спас Дзейна ради Насим. Он знал, каково это – потерять родного человека, и не хотел, чтобы девушка прошла через это, ведь она только-только воссоединилась с братом. Он пожертвовал собой, чтобы избавить ее от боли.

«Я не готов привязываться к кому-то только для того, чтобы потерять их вновь», – всего несколько дней назад сказал Дев Роз. От этого воспоминания ей хотелось кричать.

«Что, если мы не готовы потерять тебя?» – мысленно спросила она, и на ужасное, эгоистичное мгновение ощутила злость из-за того, что они нашли Дзейна. Она злилась на то, что он был жив, а Дев – нет. Это нечестно. Из них двоих Роз не задумываясь пожертвовала бы братом Насим.

Но это был не ее выбор.

Когда Роз попыталась вздохнуть, воздух не хлынул в ее легкие. Ей удалось только исторгнуть из себя мучительный всхлип. Ее грудь судорожно вздымалась, словно ее вот-вот стошнит. Она чувствовала себя опустошенной. Сердце болело так сильно, что она гадала, выдержит ли оно. Мир исчез вдалеке, ее тело стало тюрьмой, слишком маленькой, чтобы вместить все сознание. Онемение уступило место буре ощущений, и жар пронесся по ее венам. Когда-то она испытывала отвращение к этому чувству.

Теперь Роз приветствовала его.

Она вновь закричала, но в этот раз это был боевой клич. Когда гром сотряс равнодушное небо, Роз содрогнулась вместе с ним.

А затем пистолет Сальвестро расплавился.

Металл вскипел, потек, обжигая его плоть. Он взвизгнул и выронил оружие. Вокруг него закричали офицеры, бросая на землю свои ружья, начавшие терять форму. Роз услышала, как ахнула Насим, когда Ноэми отпустила ее.