Последователи Хаоса полностью

Фалько быстро и целенаправленно шла в нескольких шагах впереди. Дамиан сглотнул, и его горло болезненно сжалось. Он понятия не имел, куда она вела его, но не собирался доставлять ей удовольствие своими вопросами. Мужчины, шагавшие по обе стороны от него, тоже хранили молчание, глядя прямо перед собой. Интересно, о чем они думали? Дамиан когда-то тоже был таким – хорошим солдатом, выполнявшим приказы без лишних вопросов. Он никогда не гадал, виновны или нет те люди, которых ему требовалось сопровождать.

Они спустились по лестнице, затем еще и еще по одной. Пускай эти комнаты были ненамного меньше, чем камера, в которой его держали прежде, Дамиан понимал, что они оказались глубоко под землей, и от этого его беспокойство усилилось. Он знал, чем занимались офицеры здесь, где каменные стены были достаточно толстыми, чтоб заглушить все звуки. По его шее пробежала дрожь, не имевшая никакого отношения к холоду.

– Сюда, – обратилась Фалько к его сопровождающим, и офицеры ввели Дамиана в комнату для допросов.

Он бывал здесь много раз, правда, не на той стороне, куда его усадили офицеры, приковав руки к столу. Фалько села напротив. Даже когда офицеры вышли из комнаты, она продолжала неотрывно смотреть на Дамиана, словно ожидала, что тот должен заговорить первым.

– Просто спрашивайте о том, ради чего привели меня сюда, – наконец сорвался он, не в силах больше терпеть тишину.

Улыбка Фалько вышла мрачной и не достигла ее глаз.

– Начнем с вопроса, на который ты не захотел отвечать раньше. Ты правда думал, что сможешь дезертировать, избежав последствий?

– Нет.

Он сказал правду. Дамиан знал, что побег не сойдет ему с рук. Поэтому он почти отказался от этой затеи. Но Роз убедила его, как и всегда. Она могла убедить его сделать что угодно.

– Значит, ты понимал, что тебя поймают, но все равно решил дезертировать?

– Нет, – повторил он, чувствуя, как в теле пульсирует раздражение. – Да. В смысле, я знал, что такая возможность существует. Мой отец все-таки был генералом.

– Ясно. – Уголки губ Фалько опустились. – Не могу представить, как сильно тебя гложет вина за то, что ты так его опозорил. Сомневаюсь, что даже в смерти он обрел покой.

– Мне все равно. – Дамиан не собирался говорить этого, но теперь, когда слова слетели с его губ, брать их назад было поздно. – Мой отец вел себя так, словно каждый свой поступок я совершал с целью опозорить его. Если вы хотите заставить меня устыдиться, у вас ничего не получится.

Глаза Фалько вспыхнули, и она сжала в кулак ладонь, лежавшую на столе между ними. Дамиан видел, как напряглись сухожилия на внешней стороне ее кисти.

– Хорошо. Тогда расскажи мне, что ты знаешь о ночи, когда умер твой отец?

Дамиан с осторожностью подбирал слова.

– Я знаю, что Энцо – последователь Хаоса – пытался меня убить. Я знаю, что в итоге это я убил его.

– Меня не интересует эта часть ночи. Мне хочется знать, что случилось перед этим, когда загорелся Меркато. Когда в эту тюрьму ворвались мятежники.

– Об этом я ничего не знаю.

Дамиан никогда не был хорошим обманщиком, но эта ложь легко сорвалась с его языка. Значит, дело не только в том, что он дезертировал. Его допрашивали о делах мятежников. Фалько в чем-то его подозревала?

Женщина нахмурилась – единственный признак нарастающего недовольства.

– Знаешь что, Вентури? Мне кажется, ты не до конца откровенен со мной. Думаю, ты знаешь намного больше о той ночи, чем говоришь. Я прибыла в Омбразию, чтобы навести в городе порядок, но этого не случится до тех пор, пока я не найду тех, кто несет ответственность за мятежи. Мы друг друга поняли?

– Да. Но, к сожалению, я не могу вам помочь.

Фалько поднялась с места и обошла стол по кругу. Дамиан почувствовал, как волоски на задней стороне его шеи встали дыбом при ее приближении. Генерал встала сбоку от него, заложив руки за спину, и вздохнула.

– Ты знаешь, и Сальвестро, и Алексий предупреждали меня, что будет непросто. Но я, по своей наивности, надеялась, что ты все еще хоть немного предан своему государству. Мне больно видеть, как сильно я ошиблась.

Однако в голосе Фалько не было ни следа боли. Ее буквально трясло от предвкушения сделать с ним то, что она запланировала. Дамиан заерзал на жестком стуле.

– Можете пытать меня сколько хотите, но мне нечего вам сказать.

Хотя бы это не было ложью. Он действительно не мог ничего ей сообщить. Неважно, что сделает Фалько, – он никогда не предаст Роз и ее друзей.

– Пытать тебя? Умоляю, Вентури. Ты служил Палаццо, по крайней мере какое-то время. Это должно хоть что-то значить, не так ли?

У Дамиана не было ответа. Фалько мучительно долго изучала его. Наконец, когда у него пересохло во рту, она заговорила вновь.

– Та последовательница Терпения села с заурядными не для того, чтобы выразить солидарность на время собрания?

Дамиан пожал плечами, но его прикованные к столу руки напряглись. Он едва сдерживался от того, чтобы не вскочить с места.

– Либо она их поддерживает, либо она – одна из них. И я собираюсь выяснить, какой из этих вариантов верный.

– Не смей трогать Роз. – Голос Дамиана сорвался на рык.