Последователи Хаоса полностью

– Почему вы не оставите меня в темнице Палаццо? – спросил он, не в силах скрыть замешательство.

Фалько фыркнула.

– Я знаю, что у тебя здесь до сих пор есть союзники, Вентури. К тому же ты слишком хорошо изучил это место. Всегда говорю: лучше перебдеть. – Она вновь перевела взгляд на Руссо. – Сведи насилие к минимуму, хорошо? Он нужен мне в сознании.

Руссо пробормотал что-то себе под нос, но склонил голову, принимая приказ. Фалько скользнула назад в зал совета. Когда она ушла, Дамиан, к своему удивлению, почувствовал себя еще более неуютно, чем прежде. Нет, в новом генерале не было ничего, что внушало бы ощущение безопасности, но она хотя бы играла по правилам. О Руссо и его приспешниках сказать того же Дамиан не мог.

– Знаешь что, Вентури? – спросил Руссо, хлопнув его по спине настолько сильно, что Дамиан закашлялся. – Я твой должник. А то уже начал бояться, что люди теперь не получают по заслугам.

Дамиан хранил молчание, пока офицеры вели его вниз по коридору и прочь из Палаццо. Что он мог сказать? У него не было ни оправданий, ни причин сопротивляться. В конце концов, это и правда было дезертирство. Он знал, что сбегать с корабля – неверное решение, но все равно это сделал. Теперь же двигался вперед, словно во сне, ощущая пустоту в животе, будто кто-то вычерпал из него все внутренности. Когда они дошли до тюрьмы, он позволил офицерам передать себя на милость стражникам и, не сопротивляясь, вошел в камеру на втором этаже.

– Алексий, – произнес Дамиан, когда Руссо уже собрался уходить.

Их взгляды встретились.

– Вентури. – Руссо произнес его фамилию так, словно буквы оставляли горький привкус у него во рту, но выражение его лица не изменилось. Руссо выглядел усталым. Он был так похож на Микеле. – Не смей так меня называть.

– Ты знаешь, почему я любил Микеле?

Руссо отшатнулся, и в его глазах вспыхнул гнев.

– Не произноси имя моего брата.

– Он был последователем, но мечтал о лучшем мире, – все равно продолжил Дамиан. Поэтому он сражался. За это он сражался. И сделал эту мечту такой реальной, что я бы отправился за ним в ад, чтобы сделать ее явью. Порой мне хочется уйти за ним. – Дамиан понизил голос. – Я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я выжил, а он умер, но ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я сам. Микеле должен был выжить. Он был лучше любого из нас.

Руссо ничего не ответил, лишь крепче сжал губы.

– Знаешь, теперь ты олицетворяешь все, что он так ненавидел. Ты решил, что, разрушив мою жизнь, отомстишь мне. И если честно, я тебя не виню. Знаю, так легче. Направить свою ярость на меня гораздо проще, чем возненавидеть то, что обладает гораздо большим могуществом, нежели любой из нас.

– Ты даже не представляешь, – выдавил Руссо сквозь крепко стиснутые зубы. – Ты не знаешь, что я пережил, чтобы оказаться на этом месте.

Дамиан выдержал его взгляд.

– Но я понимаю. Я знаю, что ты родился заурядным, а Микеле стал золотым ребенком. Могу лишь представить, каково тебе пришлось – одновременно любить и ненавидеть его.

– Закрой свой рот, Вентури, или, клянусь святыми, я тебя убью, и плевать на приказы Фалько.

– Тогда убей. – Дамиан прижался грудью к решетке. Он не знал, зачем это делает, но ему было плевать. По его жилам струилась маниакальная энергия. – У тебя есть пистолет. Пристрели меня здесь и сейчас.

Даже тени не смогли скрыть, как побледнел Руссо.

– Что?

– Ты меня слышал. Я дезертир. Преступник. Предатель. Докажи, что правда веришь в то, что Микеле хотел бы моей смерти. Докажи веру в то, что моя смерть облегчит твою боль.

Сомнение отразилось в позе Руссо, в морщинках, собравшихся вокруг его рта. Даже без усов и щетины он выглядел куда старше, чем был на самом деле. Руссо держал свой пистолет осторожно, словно боялся, что тот может дать осечку.

– В какую игру ты играешь, Вентури?

– Это не игра. Ты ведь так долго мечтал убить меня? Тогда сделай это. Нажми на курок.

Дуло пистолета покачнулось, когда рука Руссо дрогнула. От гнева или от чего-то другого, сказать наверняка было невозможно.

– Убей мальчика, который, не моргнув и глазом, погиб бы ради твоего брата, – прошептал Дамиан. Сердце билось о ребра, предупреждая и поощряя.

Ноздри Руссо раздулись, его грудь судорожно вздымалась. На мгновение Дамиану показалось, что он допустил смертельно опасную ошибку и брат Микеле застрелит его, раз и навсегда доказав, что его ненависть – не просто ширма для печали.

Но потом Руссо сунул пистолет в кобуру и ушел.

Дамиан сомневался, что когда-либо прежде испытывал настолько сильное чувство безнадежности, и это о многом говорило.

Он полулежал на койке в камере, но его сознание до сих пор оставалось где-то в зале совета Палаццо. Его тело отяжелело. На долю секунды он действительно поверил, что Омбразия может измениться. Но вот он здесь – всего лишь еще один заурядный мальчишка в городе теней. Предатель и дезертир. Еще вчера за его плечами стояли десятки офицеров стражи, а теперь он остался один. Бессильный. Испуганный.