– Синьору Вентури окажут помощь, как только он успокоится. Я не стану подвергать своих солдат опасности.
– Он не опасен.
Колдер нахмурился, глядя на нее.
– Нет, – произнес он почти с жалостью. – Опасен.
Но он явно не испытывал наслаждения от мысли, что Дамиан страдает от боли, и это уже неплохо. Чтобы отвлечься, Роз спросила:
– Почему вы так уверены, что он и правда последователь? Вдруг он находится под контролем чужой магии?
– Я почувствовал это, – ответил Колдер. – А вы нет?
Милос держал дверь открытой, и генерал направился к выходу, жестом поманив Роз за собой. Арайна тоже вернулась и теперь шла рядом с Роз, не отставая ни на шаг. Значит, Дамиана и остальных не могли увести далеко. Женщина все еще держала свое ружье наготове и старалась не смотреть на пленницу. Если бы они встретились при других обстоятельствах, Роз могла бы восхититься ее внешностью. Высокая и мускулистая, с золотыми волосами и почти черными радужками глаз, Арайна поражала воображение своей красотой. Роз могла бы пофлиртовать с такой женщиной.
– Как уже говорил, я далеко не самый сильный последователь, – продолжил Колдер, пока они шагали дальше по коридору, – но я особенно хорошо умею находить источники магии. Иначе как бы я сумел создать армию из последователей?
– Я еще не видела ни одного доказательства существования этой армии. – С этими словами Роз ускорила шаг, чтобы не отставать.
– Увидишь. Некоторые из солдат годами находились рядом со мной, но остальных я перехватил, когда они направлялись на юг, куда их тянула магия Хаоса. Именно так Милос оказался здесь. – Колдер кивком указал на юношу.
– Я вновь оказался у тебя в долгу, – мягко ответил тот.
Роз нахмурилась, немного замедлившись.
– Что значит «снова»?
Милос не сводил взгляд со спины генерала, отвечая на ее вопрос.
– Колдер и его отец вытащили меня из Забытой крепости. Омбразия свозит туда детей, благословленных Хаосом, и оставляет там умирать.
Роз отшатнулась.
– Я никогда не слышала об этом месте.
– Ты и не должна была. – Улыбка Милоса вышла горькой и немного сардонической. – В конце концов, она же забытая.
Колдер остановился, очевидно, услышав их разговор.
– Ты ничего мне не должен, – сказал он Милосу, а затем обратился к Роз: – Омбразия называет себя благословенной землей, но там хранится множество ужасных секретов. Мы спасли так много последователей, как смогли, но далеко не всех. – Он замолк. – Недостаточно.
После того, что раскрыл им Энцо, Роз думала, что молодых последователей Хаоса убивают, но по какой-то причине этот метод казался еще хуже. Разумеется, они вообще не заслуживали смерти, но оставлять их страдать в темноте и одиночестве? Это еще более жестоко, чем дарить быструю кончину.
– Что касается Дамиана Вентури, – продолжил Колдер, – ему повезло, что он сумел подавлять свои силы так долго. Подозреваю, его отец, скорее всего, лично прикончил бы сына, если бы узнал о его связи с Хаосом. И отвечая на ваш предыдущий вопрос: да, я уверен, что Вентури – последователь, потому что человек, который контролировал вас той ночью, мертв. Его сила уже давно сошла на нет.
– Я думала, влияние последователей Хаоса может сохраняться некоторое время.
– Да, возможно, на несколько часов, но дольше – это редкость.
Они оказались снаружи, правда, в этот раз вышли через другую дверь. Перед Роз предстал пейзаж, который она видела из окна: они находились всего в нескольких ярдах от реки, и омбразийские военные лагеря раскинулись неподалеку. Шаткий мостик, перекинутый через реку, сверкал в полуденном свете.
– Но это можно обратить вспять? – не могла не спросить Роз, вспомнив, о чем они узнали в Атенеуме.
Сколько бы раз Колдер это ни повторял, Роз не могла поверить, что Дамиан был последователем, тем более последователем Хаоса. Большую часть своей жизни он мучился от страха, что, являясь заурядным, был недостаточно хорош. Но благословение Хаоса… для жителей Омбразии это хуже, чем жизнь заурядного. Роз не могла избавиться от чувства, что она должна была каким-то образом это заметить. Она знала Дамиана почти всю свою жизнь. Почему сразу не поняла, кто он такой? Как получилось, что его магия ни разу не проявила себя?
– Говорят, это возможно, – согласился Колдер, и его голос прозвучал резко. – Что касается Вентури: люди не меняются, когда становятся последователями. Я не знаком с ним так близко, как вы, но это могу утверждать наверняка.
– Он изменился, – настойчиво повторила Роз. – Настоящий Дамиан – рассудительный. Он избегает насилия, если это возможно. – К собственному ужасу, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. – Он заботится об окружающих, даже когда не должен этого делать.
– Не знаю, что вам сказать. Может, воспитание отца укоренилось в нем куда глубже, чем вы думали, и его трудности рождены ненавистью к себе.
– Он давным-давно отринул «воспитание» Баттисты. Тут что-то другое.
