Сердце старухи сжалось от боли и тоски, а затем она, прочистив горло, подняла свои трясущиеся руки и сложила их в несколько печатей. Снег под телом девушки задрожал, а затем слегка приподнялся. Стоило старухе начать отходить, как снег, будто магнитом, тянулся за ней, неся на себе бессознательную Джашинистку.
Таким образом вдвоём они и преодолели весь оставшийся путь до маленького логова у основания новой горы, где стоял небольшой каменный домик, накрытый какими-то тёмными шкурами. Из трубы, что была на крыше этого домика, выходил дым, говоривший о том, что в доме топилась печь.
— Забрела же ты, — хмыкнула старуха, кинув взгляд на девушку, что тянулась по снегу вслед за ней.
Девушка всё ещё не приходила в себя, даже к тому времени, как они добрались до этого самого домика. Старуха открыла входную дверь, и снег, приподнявшись, вытолкнул девушку внутрь на деревянный пол, оставив после себя небольшую лужицу. Тело Мейко ударилось об пол от такого обращения, но девушка всё по-прежнему не приходила в себя.
Захлопнув за собой дверь, старуха, как и была в плаще, подошла к маленькому костру, который был огражден стеной из камней, и подкинула туда дров, что стояли у стены у входа. Огонь тут же вспыхнул и загорелся с новой силой, и в этом маленьком домике стало становиться теплее. Старуха прошла к небольшому столику, взяла оттуда мягкое одеяло и накинула его на лежащую на полу девушку.
После того, как гостья была укрыта, старуха вернулась обратно к столу и начала собирать с него какие-то травы, веточки и засушенные цветы. Собрав всё это в одну миску, она начала молоть это в одну кашу, а затем, добавив воды, поставила на камень у костра. Сама же старуха села у костра с другой стороны, прихватив с собой длинные тонкие свечи, которые нашла у костра, и также поставила их на камни.
Веки Мейко задрожали, когда девушка почувствовала тошнотворный запах лекарств и гнили. Этот запах вызывал в ней тошноту, поэтому он и привёл девушку в чувства. Открывая глаза, Мейко сразу же поняла, что находится в каком-то помещении, что и заставило её тут же подскочить, приняв сидячее положение.
От столь резкого подъема голова закружилась и в глазах потемнело, из-за чего Мейко зажмурила глаза и принялась растирать их руками. Когда зрение вернулось, девушка уставилась на спокойно сидящую старуху, которая взяла чашку в руки и стала вновь перемешивать эту вонючую смесь. Взгляд девушки также недобро прошёлся по горящим свечам, которые создавали толстую завесу дыма, от которого щипало глаза.
— Где я? — спросила Мейко, отгоняя от себя рукой дым, который перекрывал взор. — И кто вы?
Мейко смотрела на престарелую женщину, которая была слишком старой, чтобы уже разобрать сколько ей было лет. Её лицо было полностью покрыто глубокими морщинами, больше похожим на большие складки. Нос был картошкой и неприятного вида, что слегка отталкивало и давало понять, что даже в молодости эта старуха не была красавицей. Седые волосы были зачёсаны назад и спрятаны под плащ, который был на ней одет.
— Не бойся, дитя, я тебя не обижу, — медленно произнесла старуха, помешивая смесь. — Ты находишься в моём скромном жилище.
— Как я здесь оказалась? — задала вопрос девушка, слегка нахмурившись.
— Ты упала в снег, а я тебя нашла, — ответила старуха, пожав плечами. — Я принесла тебя сюда, чтобы ты не заболела и не замёрзла намертво там. Надвигается метель.
Мейко нахмурилась, вслушиваясь в голос старухи, который казался слишком глубоким и отдалённым. Голос отдавался в этой лачуге словно эхом, отбиваясь от каменных стен. Сама обстановка не нравилась Мейко, так как этот непонятный дым странным образом действовал на неё. Она чувствовала неприятный запах и привкус во рту, а сам дым, что поднимался в воздух и медленно кружил, будто гипнотизировал её.
— Там была кругом пустота, — задумчиво проговорила девушка, с недоверием смотря на женщину. — Зачем же вы вышли из своего убежища, когда знали, что надвигается метель?
— Меня послали духи, — просто ответила старуха, протягивая чашку Мейко. — На, выпей. Тогда ты не заболеешь.
Девушка с сомнением взглянула на протянутую чашку с непонятной жилой внутри, которая совершенно невкусно пахла. Мейко уже не могла определить пахло ли так отвратительно от этих свечей или же от этой смеси. Забрав протянутую чашку, Джашинистка наклонилась над ней и понюхала жижу, почувствовав моментально тошноту.
— Пей, — потребовала старуха, грозно взглянув на девушку.
Мелкая дрожь колотила тело, и Мейко понимала, что она могла легко простудиться и вновь заболеть из-за того, что какое-то время пролежала в снегу. Её тело ещё не до конца отогрелось и ноги до сих пор были ледяными, поэтому, помолившись напоследок своему Богу, Мейко задерживала дыхание и поднесла чашу ко рту. Наклонив её, девушка моментально выпила всю смесь, а затем откинула от себя чашку, закрывая рот руками, чтобы тут же не выплюнуть всё обратно.
— Ну и гадость, — произнесла Мейко, когда проглотила смесь и высунула язык наружу. — Так что за духи, я не поняла?
