Когда Мейко вошла в гостиную, она направилась к столу, чтобы закинуть в рот сухарик, но её взгляд наткнулся на белый лист, что лежал по центру стола. Нахмурившись, девушка взяла в руки лист бумаги и глазами пробежалась по чёрным чернилам, которыми была написана по центру одна единственная фраза.
«Я скучал».
За спиной захлопнулась дверь столь неожиданно, что Мей непроизвольно подпрыгнула на месте. Обернувшись, девушка заметила одетых в халаты Кисаме и Итачи, которые вернулись с источников. Стоило мужчинам войти в комнату, как их взгляды тут же наткнулись на хмурую Мейко, в руках у которой находилась записка.
Завидев их взгляды, Мей смяла записку в своих руках, что не осталось без внимания. Брови Итачи слегка нахмурились, и мужчина направился к девушке, хватая её за запястье. Его пальцы слегка сжались на нежной коже, а затем мужчина поднял её руку, забирая смятый клочок бумаги.
— Что это? — спросил мужчина, разворачивая бумагу и читая записку. — Я скучал?
Тяжёлый взгляд тёмных глаз обрушился на Мейко так, будто она оказалась к чему-то причастна. Казалось, что Итачи готов её был обвинить в чём-то, но в чём девушка не понимала. Выдержав его взгляд, Мейко вздёрнула свой подбородок и сложила руки на груди.
— Понятия не имею, — пожала та плечами. — Какие-то записки мне отсылают.
— Записки? — спросил мужчина, сощурив глаза. — Значит, это не первая?
— Нет, была ещё одна.
— Когда?
Этот допрос не нравился девушке, поэтому Мей нахмурила брови, с недовольством смотря на Итачи. Ей не нравилось, что её делают в этой ситуации виноватой, когда она вообще была не причём. Она сама не понимала откуда и от кого были все эти записки.
— Перед тем, как мы вернулись с источников. Я находилась в купальне, когда в меня кинули первую записку.
Кисаме заинтересованно смотрел то на Итачи, то на Мейко, которые стояли слишком близко, но излучали недовольство друг к другу. Учиха опустил свою голову, чтобы ещё раз взглянуть на записку, а затем смял ту в кулаке. Его взгляд вновь вернулся к Мейко, но на сей раз с лица пропали все эмоции, скрывшись за очередной маской безразличия.
— Это может быть опасно. Ты можешь рассекретить нас, — произнёс мужчина.
— Да я даже ничего не делаю, — вспыхнула Мейко, раскинув свои руки в сторону. — Просто какой-то псих посылает мне эти долбанные записки.
— И, судя по всему, он знает тебя, — отметил Итачи, смотря на девушку. — Кто это может быть?
— Без понятия, — ответила Джашинистка, начиная злиться.
— Тайный поклонник? — спросил Кисаме, подходя ближе.
— Или же местный маньяк, — хмуро ответила девушка. — В любом случае, он кажется безобидным. Только и делает, что отсылает записки. Может он меня и вовсе не знает. Как бы то ни было, я всё равно иду спать, и с этим, если и буду разбираться, то только завтра. Спокойной ночи.
Мейко наклонилась над столом и взяла свою чашку с сакэ, допив всё то, что там оставалось. Затем девушка поставила чашку обратно на стол, а сама направилась к выходу из комнаты, чтобы добраться до своей временной спальни. Усталость брала своё, и Мейко чувствовала, как после горячих источников силы покидают её — организм уже практически спал на ходу.
Добравшись до своей спальни, Мейко, не раздеваясь, легла на матрас и укрылась тонким одеялом. Стоило её голове коснуться подушки, как девушка буквально моментально провалилась в сон, позабыв и про столь бурную реакцию Итачи, и про неведомого человека, который посылал ей записки.
Хоть Мей и заснула довольно быстро и легко, но сон её был наполнен тяжёлыми воспоминаниями из прошлого. Девушка видела во сне пустынные улицы своей деревни, заполненные снегом. Маленькие снежинки летали в воздухе, кружась вокруг своей оси подобно танцу. Мей, замёрзшая до самых костей, брела по этим самым ночным улицам, волоча за собой красную косу.
Дорожка крови следовала за ней, окрашивая белый снег в красный цвет. На протяжении всей ночи Мейко заглядывала в дома тех мужчин, которые издевались над ней, отрубая им своей косой головы. Юная Джашинистка не хотела убивать мирных жителей, которые практически ни в чём не были виноваты, кроме как в своем безразличии. Мейко для начала хотела убить всех тех, кто был напрямую причастен ко всей той боли, что ей причинили.
Она хотела отомстить и отнять жизни тех людей, которые изо дня в день избивали её, нисколько не жалея бедную девушку. Она шла за теми людьми, которые насиловали её, желая расчленить их тела на маленькие кусочки, упиваясь их болью. Она желала кровавой мести, ради себя и своего нового Бога Джашина.
Джашин дал ей повод жить. Он дал ей цель и задание, вручив ей в руки эту смертоносную косу, с помощью которой Мейко отнимет жизни своих обидчиков. Девушка шла по улицам, смахивая тёплую пролитую кровь, собираясь дойти до того самого, который был первым, кто разрушил её жизнь. Его смерти она желала больше всего.
