Из глаз не в чём неповинного путешественника непроизвольно потекли слёзы, когда он, хватаясь за землю и пытаясь передвинуть своё тело, почувствовал на своей спине тяжёлую ногу. Хидан надавил ступнёй на спину своей жертве, заставляя того упасть на живот и прижаться вплотную к земле. На лице Джашиниста появилась ликующая ухмылка, взгляд на которую вызывала непроизвольную дрожь по всему телу. В такие моменты этот поклонник злого Бога выглядел подобно безрассудному безумцу, чей разум затуманивался от мысли, что он сможет лишить очередного человека жизни, принеся его в жертву своему любимому Джашину.
— Чёрт, — буркнула девушка, остановившись рядом с Хиданом. — Не успела.
Хидан же тем временем обернулся к своей сестре, хищно сощурив свои глаза, и ещё сильнее надавил ногой на спину раненого мужчины, вызывая у того новый крик боли. Этот сладостный крик действовал на сектанта, как бальзам на душу, и он вдоволь упивался страданиями человека. Больше всего на свете он любил убивать. Чувствовать, как его руки, подобно Богу, могут лишать людей жизни.
Выдернув из спины жертвы свою косу, Хидан облизал в предвкушении губы и, смахнув кровь с лезвия, наступил ногой на кровавую лужу. Джашинист начал очерчивать ступнёй круг, рисуя кровью жертвы пентаграмму. Мей начала обдумывать вариант отобрать жертву у своего несносного брата, но в последний момент передумала, решив, что ей куда интересней посмотреть на то, как именно прислужник Джашина приносит жертву их Богу.
Хидан ступил на путь Джашина намного раньше, чем она, поэтому девушка предполагала, что он знает намного больше о этом Боге и той силе, что он мог дать за службу. Желая выжить в этом погрязшем во тьме мире, Мей, чьё сердце наполнилось ненавистью ко всему живому, решила стать сильнее. Она долгие недели рылась в свитках своего брата, который изучал путь Джашина прежде, чем отправился на поиски новой информации. Девушка следовала по стопам своего брата, изучая эту религию и всё то, что мог им дать Джашин за полное подчинение.
В некоторых свитках говорилось о бессмертии, которое мог даровать Джашин, и какое-то время Мей не верила во всё это, пока до неё не дошли слухи об единственном мужчине с серебряными волосами, который познал все прелести бессмертия. Узнав об этом, девушка отправилась на поиски новых свитков и храмов, где можно было выяснить, как именно получить бессмертие и силу самого Джашина, но каждый раз, стоило ей приблизиться к тайне, как она разочаровывалась обнаруженной пустотой.
Вся истина будто проскальзывала сквозь её пальцы, и раз за разом Мейко начинала новые поиски, убивая так много людей, на сколько у неё хватало сил, в надежде, что эти жертвы оценит великий Джашин и подаст ей весточку, где она найдёт всю правду. Этим она занималась многие годы, и кое-какие тайны всё же открылись ей, но самая большая всё ещё находилась за запретной печатью.
— Прими от меня эту жертву, Великий Джашин, — произнёс Хидан, пронзая жертву косой, когда пентаграмма была нарисована.
Мей смотрела на то, как невинный путник замирает в предсмертном крике, когда острие оружия вонзается в его плоть, задевая жизненно важные органы. Его рука замерла, остановившись в воздухе, а затем с глухим стуком упала на землю. Новый поток крови начал разливаться по земле, окрашивая её в красный цвет. Видя то, как жертва перестала двигаться, не возникало никаких сомнений, что мужчина испустил свой последний выдох.
Взгляд девушки прошёлся по пентаграмме, которая находилась в метре от тела жертвы. Смутные сомнения посетили Мейко, и она сложила руки на груди, смотря на то, как Хидан помолился, а затем вытер об свой плащ кровь с острого лезвия красной косы.
— Почему ты принёс жертву не в круге, а за его пределами? — недовольно спросила девушка, придирчиво осматривая местность. — И к чему молитва после жертвоприношения? Её нужно читать перед тем, как ты намереваешься кого-то убить.
Хидан замер, перестав стирать кровь с лезвия, и медленно обернулся. Его счастливая улыбка маньяка медленно стала сползать с его лица, а серебряные брови нахмурились и сошлись на переносице. Мужчина недовольно взглянул на свою сестру, посмотрел на свой обряд, а затем вновь перевёл свой взгляд на стоявшую неподалёку девушку.
— Что, блять? — выругался нукенин. — А тебе какая разница?
— Я просто смотрю, что ты всё делаешь неправильно. Во всех свитках написан чёткий порядок проведения ритуала, чтобы жертва была принесена именно Джашину. Если ты делаешь это не в пентаграмме, то Джашин не получит жертву, так же, как если ты призовёшь его после содеянного, а не перед.
— Ты что, умная такая? — начал злиться мужчина, закидывая на своё плечо оружие и оборачиваясь к Мей. — Джашин всегда принимает мои жертвы, будь они убиты в кругу или же за его пределами. Это не имеет значения. Он принимает моё служение и дарует благословение, тем самым поддерживая моё бессмертие. Если бы ему что-то не нравилось, то он бы всё это отобрал.
