Какузу нахмурился, достав из сумки какие-то листы, на которых присутствовали небольшие фотографии. Под каждой фотографией чуть ниже располагалось короткое описание длиной в несколько предложений. Так как этот скрытый нукенин находился ближе всех к Джашинистке, она могла вытянуть шею и слегка заглянуть в эти бумаги. У неё было достаточно хорошее зрение, чтобы заметить большую надпись «Разыскивается», но не настолько, чтобы разобрать весь ниже написанный текст. Фотография на первом листе была тёмной, и единственное, что на ней можно было разглядеть, — это лицо мужчины, украшенное различными шрамами. При взгляде на такого по спине непроизвольно пробегали мурашки.
— Нам отдали приказ привести тебя в Акацуки, — холодно произнёс Какузу, перебирая листы.
Один из листов он сжал в кулаке, сминая, а затем выбросил в сторону кустов. Девушка недовольно следила за тем, как тот вредит природе, но затем пожала плечами, решив, что это не её проблема. Смысл сказанных слов тем временем начал доходить до неё, и она слегка свела брови, смотря на мужчину.
— Меня в Акацуки? — нахмурилась девушка, кидая взгляд на своего старшего брата. — Зачем это?
— Ходят слухи, что ты обладаешь тем же бессмертием, что и Хидан, — хмыкнул мужчина, лишь на миг подняв на неё свой взгляд неестественных зелёных глаз. — Наш лидер предположил, что ты станешь отличным дополнением к организации, тем более после того, как Орочимару покинул нас.
— Вот как, — хмыкнула девушка, слегка прикрыв глаза. — А если я не захочу присоединяться к вам?
— Тогда мы заставим насильно, — мрачно произнёс тот, посмотрев на неё из-подо лба.
Такой вариант обещал быть не из приятных, и Джашинистка предполагала, что битва двое на одного будет слегка нечестной и проигрышной для неё. Она, конечно, хотела сразиться в полную силу со своим нерадивым братцем, но сомневалась, что сможет его убить. Не потому что у неё были чувства к этому человеку, а потому что он обладал бессмертием.
Она могла бы подождать момента, когда мужчины отпустят её, и сбежать, но в этом не было никакого смысла. Её взгляд медленно вернулся обратно к Хидану, который мрачно разглядывал сковывающие его нити. Если Джашинистка решит присоединиться к Акацуки, то она станет чуточку ближе к своей мести, а также к возможности, которую преследовала уже не один год.
— Что я получу, если присоединюсь к вам? Какой мне смысл это делать?
— Ты сможешь без разбора убивать кого захочешь, — ввязался в разговор Хидан, воодушевившись своей мыслью. — Джашин оценит всех тех жертв, которые ты сможешь ему принести.
— Я и так могу убивать всех, кого захочу, — огрызнулась девушка, зло сощурив глаза, смотря на Хидана, а затем вновь оборачиваясь к сидящему нукенину у дерева. — Но я согласна вступить в ваши ряды.
— Правильное решение, — хмыкнул Какузу. — Меньше проблем.
Девушка ожидала, что после согласия вступления в их организацию её развяжут, но напарник религиозного брата продолжал сидеть на своём месте, перебирая в руках бумаги, оценивая вознаграждения за каждую голову. Какузу взял эти списки в Стране Рек, надеясь найти для себя новое задание на круглую сумму, что пополнит его кошелёк, но все вознаграждения не сильно радовали мужчину. Он просматривал фотографии преступников, пытаясь запомнить их лица на тот случай, если случайно встретит их по пути. Специально охотиться за ними он не собирался, решив, что лучше отправиться в соседнюю страну прямиком к богатым феодалам, которые всегда на кого-то точили свой зуб. Такие богачи отдавали крупные суммы денег, поручая наёмникам убить своих конкурентов или выкрасть что-то из священных храмов.
— Ты меня не развяжешь? — нахмурившись, спросила девушка.
— Нет, — ответил мужчина, складывая все листы обратно в сумку.
— Почему?
— Какузу, развяжи меня уже, блять! — вновь начал кричать Хидан, раскидывая ноги в разные стороны. — У меня уже всё тело затекло! Это совсем не смешно. Если ты не освободишь меня через минуту, я, клянусь Джашином, раскромсаю тебя на мелкие части!
— Это кто кого раскромсает, — злобно взглянул на того отступник, поднимаясь со своего места.
Чёрные нити стали ещё плотнее сжиматься вокруг Джашиниста, и Хидан почувствовал, как его тело с новой силой вдавливается в ствол широкого дерева. Прочные нити были натянуты столь сильно, что начали разрезать плащ и одежду, а затем и саму кожу с плотью. Чувствовать, как боль отдаётся в этих местах, было одновременно приятно и в то же время отталкивающе. Он любил причинять боль другим людям, порой самому себе, но его раздражало, когда это делал кто-то другой.
Неожиданно всю эту картину прервало громкое урчание живота, и Какузу обернулся, чтобы посмотреть на привязанную к дереву девушку. Джашинистка неуверенно улыбнулась, обнажив свои зубы, а затем опустила взгляд на свой плоский живот, который издавал громкие звуки, привлекая внимание.
— Давайте вы потом со всем разберётесь, — попросила девушка, чувствуя, как её желудок сжимается, требуя пищи. — Мне срочно надо поесть, иначе я умру. У кого-то из вас есть онигири?
