Костик рассекает виброклинком воздух, пытаясь атаковать мотылька. Наконец ему это удается, и на пол падают два маленьких обугленных крылышка.
— Да, — сухим, словно черствый бисквит, голосом отвечает Синджир. — Вот это-то меня и беспокоит.
Норра цепляется за мокрый край крыши особняка, чувствуя, как пылают ее легкие и плечи. Она тщетно скребет стену носком ботинка, пытаясь подтянуться.
Над ней нависает чья-то тень.
На крыше стоит пилот СИДа, нацелив на нее бластер.
— Ты убила NK-409. Он был моим другом. Ах ты, повстанческая сссс…
Внезапно он пятится, и палец его тянется к дыре в самом центре его черной нагрудной пластины.
— Сволочь, — заканчивает он.
А затем он валится прямо на нее. Вскрикнув, Норра изо всех сил прижимается к стене, ощущая дуновение воздуха от пронесшегося мимо тела.
Пальцы ее начинают соскальзывать. Она думает о мертвеце внизу.
«Еще немного, и я окажусь там же, где и он.
Соберись, Норра.
Все зависит только от тебя.
Теммин должен тобой гордиться».
Зацепившись носком ботинка за стену, она из последних сил подтягивается, превозмогая боль в бедре и голени, и со стоном падает на крышу.
Несколько мгновений Норра лежит неподвижно. Над ней черное, как у летучей мыши, массивное крыло СИД-истребителя — «дурного глаза», как она называла их вместе с другими повстанцами, ибо именно таковыми они кажутся, когда с воем летят на тебя в бескрайней космической бездне.
«И сейчас я сама на нем полечу», — думает женщина.
Норра в последний раз глубоко вздыхает. Уф. Что ж, пора.
— Готово, — сообщает Теммин.
В то же мгновение в дверь начинают колотить с другой стороны.
— Открывайте!
Синджир достает бластер и стреляет в механизм двери. Вспышка, сноп искр. Дверь вздрагивает и запирается наглухо.
— Действуй, — кивает Синджир.
Теммин нажимает кнопку.
Передача начинается.
По всей Мирре вспыхивают мониторы приемников Голосети — над стойками в кантинах, в маленьких кухнях, на наручных проекторах, которые носят те, кто привык к долгим поездкам на бала-бала по шоссе 66. То же изображение появляется на большом потрескавшемся экране на здании Хайдоррабадской арены в центральном восьмиугольнике делового района.
На всех экранах — лицо Норры Уэксли.
«Жители Акивы, — говорит она, — ваша планета оккупирована. Мирра теперь находится под контролем Галактической Империи. Мы долго сопротивлялись полной оккупации, но теперь война пришла к нашему порогу. А вместе с войной пришли и преступления. Смотрите».
Сцена — мальчишка с поднятыми руками и имперский офицер с пистолетом.
«Пожалуйста! Прошу вас! Я ничего не сделал!»
«Знаю», — смеется офицер. Затем он стреляет в спину мальчику, который пытается бежать, и тот падает замертво.
На самом деле имперец — не совсем имперец, а мальчик вовсе не мертв. Но мало кто в состоянии распознать подделку.
Жители по всей Мирре судорожно вздыхают, качая головами и цокая языками. А вскоре они начинают трястись от ярости.
Снова появляется Норра:
«Прямо сейчас в стенах дворца сатрапа, который и без того является рассадником коррупции, проходит встреча, цель которой — полная оккупация вашего города и вашей планеты. Вы станете терпеть подобное? Или будете сражаться?
Мое слово — сражаться.
И знайте, что Новая Республика на вашей стороне».
Норра исчезает.
Вместо нее появляется принцесса Лея — в том же самом головидео, которое многие горожане уже видели. Запись повторяется по кругу, раз за разом:
«Вы нужны Новой Республике. Оковы Галактической Империи сброшены. „Звезда Смерти“ уничтожена возле лесного спутника Эндора, а с ней и все руководство Империи…»
Рей трясет.
Адея показывает ей голозапись за дверью обеденного зала — остальные все еще внутри и продолжают спорить. Теперь обсуждается, кто должен стать Императором после смерти Палпатина. Когда Адея вызвала ее за дверь, советник Ташу как раз предложил идею воспользоваться одним из двойников Императора, которых у того имелось немало, чтобы показать, что Палпатин еще жив. Довольно простая затея. К удивлению Рей, эта мысль, похоже, всем понравилась. И именно тогда ее позвала Адея, чтобы показать видео.
«…прямо сейчас в стенах дворца сатрапа… проходит встреча…»
— Кто-то устроил против нас диверсию, — сквозь зубы шипит Рей. — Информация была засекречена.
— Знаю.
— Кто это сделал? Ты?
По лицу Адеи, словно трещина по стене, пробегает страх.
— Нет, — заикаясь, бормочет она. — Я… Адмирал, я никогда бы…
У Рей возникает мысль схватить девушку за горло и заставить во всем признаться, но она тут же понимает, что в этом нет никакого смысла. Адея ни в чем не виновата — какие у нее могли быть мотивы? Никаких.
Тогда кто? Пандион? Сатрап?
Кто-то еще, неизвестный?
— Позови ко мне Исстру, — приказывает Рей.
Кивнув, Адея снова ныряет в большие красные двустворчатые двери обеденного зала. Их украшают орнаменты и резные изображения некоего сатрапа, сражающегося со странными существами: на одном барельефе с нексу, на другом — со звероподобными гуманоидами. Внезапно Рей хочется ему посочувствовать — она тоже окружена врагами.
