— Мы не прибегаем к насилию. Пока.
Кубаз отдает ей меч, что-то буркнув себе под нос.
Трое незнакомцев неожиданно поворачиваются друг к другу, держа между собой меч, и о чем-то перешептываются — а может, обращаются к самому оружию.
Женщина едва слышно бормочет слова благодарности, и все трое спешат к двери.
— Что вы собираетесь с ним делать? — кричит им вслед Убламон.
— Мы его уничтожим, — просто отвечает женщина.
— Зачем? — смеется он.
— Чтобы вернуть его умершему владельцу.
Они выходят за дверь. Снаружи слышны звуки Тариса: рев клаксонов, чьи-то крики, выхлоп мотоспидера, далекие выстрелы из бластера.
— Это в самом деле было оружие Вейдера? — спрашивает Вермия.
— Кто знает? — пожимает плечами кубаз. — Да и какая, собственно, разница?
Вдоль края двери, ведущей в радиорубку станции связи, сверкают красные, словно глаза демона, искры. Перед дверью стоит Костик, напевая немелодичную песенку, — возможно, какому-нибудь маньяку даже понравились бы эти звуки, напоминающие завывания ветра в пещере. Синджир с оружием наготове тоже ждет.
«Они придут за нами, — думает он. — И что потом?»
Он уже известил имперцев, что на самом деле жив. Пока они еще этого не понимают, но, когда все уляжется, кто-нибудь где-нибудь в каком-нибудь кабинете Империи увидит в сети запрос офицера Рапаса, в котором фигурирует его, Синджира, имя и снимок лица. Что, если его схватят?
О, ирония судьбы…
Вероятно, он предстанет перед офицером службы безопасности.
Таким же, как он сам.
Отчего-то ему хочется смеяться.
Искрящаяся линия поднимается выше, к середине Двери.
— Погоди-ка, — вдруг говорит Теммин. — Смотри!
Синджир смотрит. С потолка свисает похожий на беременного дроида испаритель.
— И что? Это всего лишь испаритель. По трубе все равно не пролезть — разве что у тебя найдется какой-нибудь молекулярный луч-уменьшитель, способный сделать нас размером с хомяка. Но вряд ли…
— Смотри внимательнее. — Теммин показывает на пару шарнирных петель. Поднявшись на цыпочки, он постукивает по испарителю костяшками пальцев.
В ответ слышен звон, как если бы стучали по пустотелой банке.
— Он не настоящий, — догадывается Синджир.
— Именно. Это выход — вероятно, на крышу. В свое время отсюда велись передачи повстанцев. Может статься, выход соорудил мой отец. А может, он им просто пользовался.
Подпрыгнув, Теммин хватается за металлический край устройства, и под его весом оно повисает на петлях.
Искрящаяся линия вокруг двери почти замкнулась.
— Самое время, — говорит Синджир.
В пустом пространстве наверху — лестница.
Парень был прав.
Они начинают карабкаться.
Теммин высовывает голову из люка. В глаза бьет ослепительно-белый свет — в радиорубке было слишком темно, а тут, наоборот, слишком ярко. Моргая, он выбирается на крышу и падает на живот, ощущая странный прилив гордости.
«Может статься, выход соорудил мой отец», — мысленно повторяет он слова, что сказал Синджиру.
Но его тут же охватывает знакомый гнев:
«Отца схватили из-за того, что он был повстанцем.
Потому и улетела мама.
Потому все и пошло под откос».
От добрых чувств ничего не остается — они мгновенно увядают, словно опрысканный кислотой прекрасный цветок.
Он смотрит вверх и слышит звук еще до того, как успевает увидеть его источник.
СИД-истребитель. Теммин снова моргает, вглядываясь в ярко освещенное солнцем небо.
Нет. Не один СИД-истребитель. Два.
— Нужно уходить! — кричит он, помогая вылезти Синджиру.
Первая машина устремляется к ним, словно готовый пронестись прямо над головами метеор. И тут до Теммина доходит.
Он понимает, что собирается сделать истребитель.
Из дыры выскакивает Костик…
Схватив Синджира и боевого дроида, Теммин толкает обоих за металлическое сооружение, которое должно имитировать внешний механизм на самом деле неработающего испарителя. Все падают.
В то же мгновение СИД стреляет из носовых орудий.
Здание содрогается, из его противоположного угла вырываются языки пламени и облачко желтого дыма. Высунув голову, Теммин видит, как, плюясь искрами, падает с крыши антенный комплекс.
Связь оборвана.
Остается надеяться, что их запись успело увидеть достаточное количество народа.
Появляется второй СИД-истребитель. Он начинает стрелять по крыше, вероятно намереваясь разнести на куски все здание. Это не бомбардировщик, так что с одного раза ему это не удастся, но все равно пушки у него весьма внушительные. Несколько заходов — и верхушка станции связи превратится в пылающие руины.
Теммин берется обеими руками за голову Костика.
— Ты понял?
— БУДЕТ СДЕЛАНО, ХОЗЯИН ТЕММИН, — отвечает Костик постоянно меняющимся тембром механического голоса.
Пушки СИДа начинают крушить другую половину крыши. Во все стороны летят обломки, бушует огонь. От рева истребителя, грохота пушек и взрывов у Теммина закладывает уши. И страдают не только они — звук отдается даже в зубах. Синджир морщится, явно чувствуя то же самое, и несколько раз тщетно стреляет в подлетающий истребитель, а затем, повернувшись, — в штурмовиков, поднимающихся по аварийной шахте.
