– Вы где будете? В комнате? – спросила сына Александра. – Там чайник только что кипел, и я как раз недавно испекла клюквенный кекс, угости подружку.
И она ушла туда, куда и шла до нас.
Еще до того, как Адам предложил мне чай с кексом, я вежливо отказала и предложила сразу перейти к делу, на что он с неохотой, но согласился.
Комната Адама была на втором этаже под мансардой. Последние лучи солнца, выглянувшего под вечер, создавали здесь особый уют.
– Ты, вроде, говорил, что родители на всю неделю уехали, – неуверенно начала я.
– Поссорились, вот мама и вернулась.
Повисло неловкое молчание.
– Я все же принесу тебе пирог, – негромко, но настойчиво сказал парень у порога комнаты. – Мне мать плешь проест, если не принесу. Плюс надо захватить кое–какие книги из гостиной. Посиди пока тут, – он указал на высокую кровать, на стеганное покрывало которой как раз падал солнечный свет.
Я не стала спорить, но и садиться желания не возникло. Я подошла к огромному окну, чтобы полюбоваться видом, и мое внимание зацепили листы бумаги, исписанные ровным, обычно не присущим мальчишкам, аккуратным почерком.
Я вдруг поняла, что Кассий остался внизу, но, как только я об этом подумала, он появился в комнате.
Черты лица все чаще становились почти различимы, но все еще недостаточно, чтобы сложилось представление о том, как это чудовище выглядит на самом деле.
Кассий, в отличие от меня, бесцеремонно подошел к столу и взял листы в руки.
– В мире, в котором мы все чужие, в бесконечно огромном и злом, можно, спрячусь я от стихии, поселившись в сердце твоем?.. – прочитал он, и от глубины его голоса меня передернуло. – Меня сейчас стошнит. А мне он нравился… думал, у него в порядке с головой… Если забыть о том, что он хочет воскресить худшее, что видел этот мир.
– Отдай, – я выхватила листы из рук чудовища, и сама удивилась своей смелости.
Кассий лишь ухмыльнулся.
Сама того не замечая, я начала перелистывать кипу бумаг, цепляясь за строчки.
«Скажи, что ты веришь всем сердцем,
Клянись, что ты веришь мне.
Знаешь ли, я бессмертен,
Веришь ли, мы на дне.
Скажи, что ты любишь всем сердцем,
Клянись, что ты любишь меня.
Не существует смерти –
То лишь часть беспробудного сна.
Скажи: «Я мечтаю всем сердцем!»
Скажи, что не хочешь терять.
Принеси всю себя мне в жертву
И дай жизнь у тебя отнять.
Дай мне новую пачку таблеток
И снимай скорей бронежилет.
У меня от тебя нет секретов.
И, зная тебя,
у тебя
тоже
нет».
Кассий все это время читал вместе со мной из-за моего плеча.
– А он не так прост, как кажется, а? – меня всю перекосило холодной неприятной судорогой, от которой хотелось кричать, когда его дыхание зашевелило волосы возле моего уха. – Сплошной мрак. Может, беги отсюда, пока не поздно?..
– Я была бы очень благодарна, если бы ты заткнулся, – собрав всю смелость в кулак, проскрипела я сквозь зубы.
Как раз в это время вернулся Адам. Его щеки мгновенно покрылись румянцем.
– Это твои? – хоть изначально я и не собиралась трогать вещи парня, сейчас я была буквально поймана на месте преступления и, конечно, мне было неловко. Как и ему.
– Это так, ерунда. Баловство, – он покраснел еще больше. – Для ясности ума. Не читай.
Адам бросил на меня умоляющий взгляд. Я вернула все листы на стол.
– Извини. Просто… взгляд зацепился.
Кассий тем временем продолжал читать, но бумаги уже не трогал.
– Ладно, угощайся, я постараюсь все объяснить, – парень протянул мне поднос, с красиво разрезанным кексом и молоком.
Что ж, мило.
Можно было бы нафантазировать себе красивое начало прекрасных и долгих отношений, о которых мы бы потом рассказывали нашим детям.
И я бы, наверное, влюбилась, если бы позволила себе это сделать, сняв всю свою защиту и броню хотя бы ненадолго.
Год назад я уже испытывала романтические чувства к парню из старшего класса, и идеализировала его в своей голове настолько, что, когда узнала его настоящего, от влюбленности осталось только отвращение.
Адам казался мне другим, и я старалась не думать, что мой рассудок пытается и его превратить в иллюзию, в слишком хороший сон.
Было ощущение, что парень действительно стоит любви и что любить он умеет и будет, несмотря ни на что. Он был по–своему безумен, но настолько очарователен, что на безумие можно было бы закрыть глаза.
Я взяла кусочек кекса, начинка которого слишком сильно напоминала кровавые внутренности, и стакан теплого молока.
Даже подогрел, очаровательно.
А я только что думала, что клюква выглядит как внутренности. Адаму явно нужен кто–то, кто будет хотя бы психически здоров. Двое больных на голову – это слишком плохая идея, как мне кажется.
– Вкусно, – сказала я парню, откусив. – Никогда раньше не пробовала такое.
Адам улыбнулся, оставил поднос на столе.
– Я рад, – он вздохнул и сел на кровать, жестом приглашая меня сесть тоже, и я послушалась. – Так, нам нужно вовремя вернуть тебя домой, такси здесь пока еще не ходит. Поэтому сразу к делу.
Я кивнула.
Представляю, какую взбучку мне устроит мама, если узнает, что я не сидела дома весь день.
