Отряд французской национальной гвардии помогал полиции Мо и пожарным эвакуировать пострадавших. Пока обнаружили тринадцать погибших, в том числе машиниста. Тридцать шесть человек госпитализировали: из них двадцать — в очень тяжелом состоянии, пятнадцать пассажиров с небольшими травмами отпустили домой. Но многие еще оставались под обломками. Высказывались мрачные предположения, что до полного завершения поиска пострадавших потребуются не часы, а дни.
Молодая журналистка вошла под навес, натянутый в пятидесяти футах от места трагедии.
— Список пострадавших уже есть? — спросила она. Пьер Андре, седеющий военный врач, занимавшийся идентификацией жертв, поднял усталый взгляд от бумаг на своем столе, посмотрел на карточку «Ле Монд», приколотую к воротнику журналистки, смерил взглядом ее изящную фигуру и улыбнулся, похоже, первый раз за этот день. Авриль Рокар и впрямь была лакомым кусочком.
— Oui, madame. — Он повернулся к помощнику. — Лейтенант, список пострадавших для мадам, s'il vous plait[24].
Вытащив листок из папки, лейтенант протянул его Авриль.
— Merci, — поблагодарила она.
— Должен предупредить вас, мадам, что список далеко не полный. И публикация не разрешена, пока не сообщат родственникам, — сказал Пьер Андре на этот раз без улыбки.
— Разумеется.
Авриль Рокар была парижским детективом, специалистом по подложным документам. Но ее присутствие в Мо в качестве корреспондента «Ле Монд» не имело отношения к ее служебным функциям. Она была здесь по просьбе Каду. Их любовная связь продолжалась уже десять лет, и для Каду Авриль Рокар была единственным человеком во Франции, которому он доверял, как себе самому.
Авриль на ходу просмотрела список. В основном среди пострадавших были французы. Правда, в списке значились два немца, швед, южноафриканец, два ирландца и австралиец. Американцев не было вовсе.
Авриль подошла к машине, отперла дверцу и села. Подняла трубку телефона и через Париж соединилась с номером Каду в Лионе.
— Да? — Каду было отлично слышно.
— До сих пор никаких сведений. В списке нет ни одного американца.
— Ну как там?
— Как в аду. Что мне делать?
— Никто не усомнился в твоей аккредитации?
— Нет.
— Оставайся на месте, дождись полного списка жертв.
Авриль Рокар медленно опустила трубку. Ей уже тридцать три. Давно пора иметь семью и ребенка. По крайней мере — мужа. На кой черт ей все это?
Было восемь утра, но Бенни Гроссман только возвратился домой с работы. Он встретил своих мальчишек, Мэтта и Дэвида, уже уходивших в школу, в дверях. Быстрое «Привет, па! Пока, па!» — и они скрылись из виду. Жена Эстелла собиралась на работу в свой парикмахерский салон.
— Вот черт, — донеслось до нее из спальни.
Бенни, в одних трусах, с банкой пива в одной руке и сандвичем в другой, застыл перед экраном телевизора. Всю ночь он добывал информацию для Маквея, не отрываясь от компьютера и телефона, призвав на помощь самых опытных программистов, чтобы залезть в частные банки данных.
— Что стряслось? — Эстелла вошла в комнату.
— Ш-ш-ш!
— Эстелла перевела взгляд на экран. В программе Си-эн-эн рассказывали о подробностях крушения поезда под Парижем.
— Ужас, — ахнула она, глядя, как на носилках пронесли по насыпи окровавленную женщину. — А что тебя так разобрало?
— Маквей в Париже. — Бенни не отрывал глаз от экрана телевизора.
— Ну, в Париже, — равнодушно протянула Эстелла, — кроме него еще несколько миллионов человек. Я бы и сама не отказалась быть среди них.
Бенни резко повернулся к жене.
— Эстелла, иди на работу, ладно?
— Тебе известно что-то, чего я не знаю?
— Эстелла, милая, иди на работу. Пожалуйста.
Эстелла Гроссман внимательно посмотрела на мужа. Когда он переходил на такой тон, это означало, что перед ней полицейский и ей нечего соваться в его дела.
— Постарайся поспать, — вздохнула она.
— Угу.
Эстелла еще раз посмотрела на мужа, покачала головой и вышла. Временами ей казалось, что Бенни слишком близко к сердцу принимает дела своих родных и друзей. Если его о чем-то просили, он готов был горы свернуть. Но когда сильно уставал, вот как сегодня, воображение начинало играть с ним злые шутки.
— Мистер Нобл, говорит Бенни Гроссман из нью-йоркского департамента полиции.
Бенни, все еще в одних трусах, сидел за кухонным столом, разложив на нем свои бумаги. Маквей просил его связаться с Айаном Ноблом из Скотленд-Ярда, если вовремя не позвонит сам. Каким-то шестым чувствам Бенни понимал, что Маквей не позвонит, по крайней мере сегодня.
За десять минут он выложил Ноблу все то, на что потратил ночь.
