Перед ним встал вопрос: какую роль в этом постыдном, мерзком представлении играла Джоанна? Возможно, это часть бесчестной игры, затеянной фон Хольденом? В гневе, чувствуя сильное отвращение, он отправился в ее комнату. Разбудив Джоанну, он потребовал, чтобы она немедленно посмотрела пленку.
Сконфуженная и расстроенная поведением Либаргера, самим фактом его присутствия в ее спальне, Джоанна подчинилась. И теперь, когда крутилась лента, была так же растеряна и несчастна, как и он. Ужасный сон, напугавший ее несколько ночей назад, был, значит, вовсе не сном. Перед ней убедительное доказательство, что все это происходило на самом деле.
Запись закончилась, и Джоанна выключила магнитофон. Она повернулась к Либаргеру, бледная и дрожащая, такая же подавленная, как и он.
— Вы не знали этого, правда? И не помните, как это получилось? — проговорила она.
— И вы тоже?..
— Нет, мистер Либаргер. Понятия не имею...
Ее прервал короткий, громкий стук в дверь, вслед за которым дверь распахнулась, на пороге стояла Фрида Восслер, двадцатипятилетняя сотрудница службы безопасности в «Анлегеплатц».
Салеттл и шеф службы безопасности Шпрингер появились через несколько минут. Возмущенный Либаргер размахивал руками и требовал объяснений у фрейлейн Восслер.
Салеттл хладнокровно отобрал у разбушевавшегося Либаргера кассету и попросил его успокоиться, чтобы не спровоцировать второй инсульт. Оставив Джоанну с охранницей, Салеттл проводил Либаргера в его спальню и помог ему лечь в постель. Он дал ему выпить смесь снотворного с психотропным наркотиком. Либаргер уснет и увидит красочные сюрреалистические сны. Наркотические грезы перемешаются в его сознании с увиденным на кассете, и утром ему будет казаться, что все ему просто приснилось.
С Джоанной было сложнее. Направляясь в ее комнату, Салеттл мысленно перебрал несколько возможных вариантов решения проблемы. Во-первых, можно было немедленно рассчитать ее и отправить в Америку первым же рейсом. Но ее отсутствие может пагубно отразиться на состоянии Либаргера. Джоанна с ним уже давно, она помогает ему во всем, даже первые шаги без костыля он сделал только потому, что она сумела его уговорить. Либаргер привык к ней, она — важнейший компонент его физического благополучия. Невозможно предсказать, как поведет себя Либаргер, если Джоанна исчезнет. Нет, решил Салеттл, увольнять Джоанну несвоевременно. Жизненно необходимо, чтобы она полетела с Либаргером в Берлин и была с ним, пока он не произнесет речь.
Салеттл вошел в комнату Джоанны. С холодной вежливостью он попросил ее вернуться в постель и успокоиться — хотя бы ради мистера Либаргера — и отложить все вопросы до утра. Все объяснения она получит завтра.
Напуганная, сердитая, подавленная, Джоанна сохранила присутствие духа, чтобы не спорить и ни на чем не настаивать.
— Скажите мне только, — попросила она, — кто знает об этой записи, кроме Паскаля? Кто снимал?
— Я не знаю, Джоанна. Вся эта история — полная неожиданность для меня, я даже не могу сказать,
— Хорошо.
Она подождала, пока Салеттл выйдет, и заперла свою дверь.
Покинув ее спальню, Салеттл приказал Фриде Восслер не отходить от двери Джоанны, никого не впускать к ней и не выпускать ее без его разрешения.
Через пять минут он сел за свой рабочий стол. Наступило утро четверга. Меньше чем через тридцать шесть часов Либаргер должен выступать в Шарлоттенбургском дворце. И, как назло, это неприятное происшествие, которого никто не мог предвидеть.
Он взял трубку и набрал номер Юты Баур в Берлине. Он думал, что разбудит ее, но автоответчик сообщил, что она на работе.
— Guten Morgen[28]. — Голос Юты Баур был звонким и бодрым. В четыре утра она была уже за своим рабочим столом.
— Думаю, вы должны быть в курсе... У нас здесь возникло одно небольшое затруднение...
Часы Осборна показывали 2.30. Наступило утро четверга, 13 октября.
Рядом с ним Кларксон, едва различимый в темноте кабины, не сводил глаз с расцвеченной зелеными и красными лампочками панели управления. «Бичкрафт-Барон» шел на скорости порядка двухсот узлов, позади дремали Маквей и Нобл, смахивавшие скорее на старых дедушек, чем на закаленных ветеранов войны с преступниками. Внизу при слабом свете луны мерцало Северное море, мощные волны катили к побережью Нидерландов.
Вскоре они свернули направо и вошли в воздушное пространство Нидерландов. Пронеслись над темным зеркалом Иссель и вскоре летели на восток, к немецкой границе, над разбросанными там и сям фермами.
